Советы для родственников осужденных к лишению свободы

 ЗАЯВЛЕНИЕ О СВИДАНИИ С ОСУЖДЕННЫМ

(от кого, куда, статьи)

Осужденный – лицо, в отношении которого постановлен и вступил в законную силу подлежащий исполнению обвинительный приговор с назначением наказания в виде реального лишения свободы.

Однако, наказание в виде лишения свободы не влечёт полную изоляцию осужденного от общества.

Согласно ч.1, ст.56 УК РФ, лишение свободы на определенный срок заключается в изоляции осужденного от общества путем направления его в колонию-поселение, помещение в воспитательную колонию, лечебное исправительное учреждение, исправительную колонию общего, строгого или особого режима, либо в тюрьму.

Статья 57 УК РФ предусматривает наказание в виде пожизненного лишения свободы.

Согласно ст.58 УК РФ, вид исправительного учреждения определяется судом в приговоре в зависимости от тяжести преступления, в совершении которого признан виновным осужденный. Кроме того, учитывается возраст осужденного (Глава 14 УК РФ содержит нормы об особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних).

Что касается условий отбытия наказания в виде лишения свободы, то, эти вопросы регламентируются Уголовно-исполнительным кодексом РФ.

Как упомянуто выше, лишение свободы не означает полную изоляцию осужденного от контактов с внешним миром.

Никакое наказание не может лишить человека права на получение информации о событиях, происходящих во внешнем мире. Нельзя лишить человека возможности просвещаться, читать книги и прочее. В том числе, нельзя лишить осужденного права контактировать со своими родственниками.

Последнее регламентируется правилами предоставления осужденным кратких и длительных свиданий, а также, возможности осуществлять телефонные звонки.

Однако, эти свои права осужденный не может реализовывать по своему личному усмотрению. Эти права, например, право на свидание, опосредуются через администрацию исправительного учреждения, в котором содержится осужденный (за которым числится осужденный).

Согласно ч.1, ст.12 УИК РФ (основные права осужденного) – осужденные имеют право на получение информации о своих правах и обязанностях, о порядке и условиях отбывания назначенного судом наказания.

Согласно ч.1, ст.89 УИК РФ (свидания осужденных к лишению свободы), - осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью 4 часа и длительные свидания продолжительностью 3 суток на территории исправительного учреждения. В предусмотренных УИК РФ случаях осужденным могут предоставляться длительные свидания с проживанием вне исправительного учреждения продолжительностью 5 суток.

Согласно ч.2, ст.89 УИК РФ, - краткосрочные свидания предоставляются с родственниками или иными лицами в присутствии представителя администрации исправительного учреждения. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника исправительного учреждения – с иными лицами.

Правила распорядка в исправительном учреждении устанавливаются администрацией исправительного учреждения. Осужденные вправе знакомиться с этими правилами.

Нормативным документом, которым надлежит руководствоваться администрациям исправительных учреждений, является Приказ Министерства Юстиции РФ от 04.07.22 г, № 110 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений и Правил внутреннего распорядка исправительных центром уголовно-исполнительной системы».

В соответствии с этими Правилами, осужденные для осуществления своего права на свидание, обращаются с соответствующим заявлением к начальнику исправительного учреждения, который выносит решение о предоставлении такого свидания в соответствии с графиком или об отказе в предоставлении свидания.

Решение об отказе может быть обжаловано, но, мы не рекомендуем этого делать.

Образцы письменных заявлений и жалоб должны находиться в специально отведенном для этого месте.

Отдельно необходимо отметить, что осужденные имеют право на свидание со своим адвокатом и это право не может быть ограничено. Однако, целесообразно о планируемом посещении осужденного его адвокатом заблаговременно проинформировать об этом администрацию исправительного учреждения.

При этом, свидание с адвокатом не является свиданием в понимании свиданий, определяемых в ст.89 УИК РФ.

Обсуждение актуальных вопросов практики уголовного судопроизводства

Тексты по УК РФ

Рубрика «Теория и практика уголовного судопроизводства»

Козлов А.М., методист по уголовным делам Коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнеры»

Юристам, практикующим по уголовным делам, иногда полезно знакомиться с дискуссиями ученых криминалистов по вопросам уголовного права и процесса.

С этой целью мы публикуем соответствующие материалы, содержащие и наше особое мнение по спорным высказываниям в научной юридической литературе.

Так, в публикациях ученых, а также, в учебной литературе используется термин «специальный субъект». По мнению профессора Рарога А.И., этот термин неточен, поскольку в нормах Особенной части УК РФ предусматривается уголовная ответственность лиц, непосредственно совершивших описанные в диспозициях преступления. А соучастниками (организаторами, подстрекателями и пособниками) таких преступлений, по общему правилу, могут быть и лица, не обладающие специальными признаками. Поэтому, Рарог А.И. полагает, что точнее именовать подобные составы преступлений, как характеризующиеся специальным исполнителем. В своей монографии он объясняет эту позицию следующим образом:

В юридической литературе предложено достаточно много классификаций специальных признаков субъекта преступления, но, для целей квалификации характер специального признака не имеет существенного значения. Суть вопроса состоит в том, что исполнителем преступления может быть только лицо, обладающее специальным признаком, прямо вытекающим из уголовно-правовой нормы (Рарог А.И., 2015 г, Проспект монография «Проблемы квалификации преступлений по субъективным признакам», стр.220-221).

Полагаем, мнение профессора Рарога А.И. не содержит выявления той якобы неточности в понимании правоприменительных аспектов уголовного закона, о которой он пишет.

Грамматически термины «специальный субъект», «специальный исполнитель», «лицо, обладающее специальным признаком», - идентичны для квалификации преступлений, нормативно предусматривающих наличие «дополнительных» признаков у лица, совершившего такое преступное деяние.

Вопреки мнению А.И. Рарога, по смыслу ст.19 УК РФ, «субъект преступления» является лицом, совершившим преступление. Согласно ст.32 УК РФ, преступное деяние может совершаться несколькими лицами. Иного смысла уголовный закон в понимание лица, совершившего преступление, не вкладывает. И в теории, и на практике положения ст.19 УК РФ понимают, как определение «общего субъекта» преступления, т.е., «исполнителя» преступления. Соответственно, видовым понятием будет являться «специальный субъект», отличающийся от «общего субъекта» наличием присущих только ему (как «специальному субъекту»), дополнительных («специальных») признаков. При этом, надлежит анализировать отдельно совместное совершение преступления несколькими лицами, когда один или некоторые из них обладают «специальными» признаками.

Далее, мы будем рассматривать такую видовую разновидность «специального субъекта преступления», как «должное лицо», на примере конкретного уголовного дела, рассматриваемого в Химкинском городском суде повторно, после отмены в апелляционном порядке первого обвинительного приговора.

Подсудимая Ш. признана должностным лицом, т.е., лицом, обладающим «специальным признаком», позволившим обвинить её в совершении такого должностного преступления, как получение взятки (ст.290 УК РФ).

Возникает вопрос – может ли Ш. признаваться должностным лицом, если она не была в установленном порядке принята на государственную гражданскую службу? Этот порядок нормативно регламентирован в федеральном законе «О государственной гражданской службе в РФ». По нашему мнению, несоблюдение данного порядка деятельности государственных органов не создавало для Ш. наличие такого обязательного, квалифицирующего («специального») признака, как должностное лицо. Вывод только один – Ш. не могла привлекаться к уголовной ответственности за совершение преступления, которое могло быть совершено только и исключительно только должностным лицом.

Здесь вскрывается и более серьезная проблема, повлекшая явные ошибки в применении уголовного закона следственными органами. Согласно обвинению, Ш. принята на государственную гражданскую службу в систему государственных органов Министерства транспорта РФ. Служебные (должностные) обязанности Ш., как должностного лица, должны были определяться её (Ш.) должностным регламентом, который не мог противоречить административному регламенту соответствующего государственного органа.

Поэтому, обвинение Ш. в получении взятки должно было содержать ссылки на положения должностного регламента Ш., определяющего служебные функции Ш. (её должностные обязанности), которые Ш. могла бы использовать в интересах взяткодателя, но, во вред интересам государственной службы.

В противном случае, обвинение по ст.290 УК РФ не могло быть предъявлено Ш., даже если бы она была бы в установленном законом порядке принята на государственную гражданскую службу.

Полагаем, сказанное позволяет уяснить юридические категории, нормативно раскрывающие понятия «специальный субъект», «специальные признаки» лица, привлекаемого к уголовной ответственности за совершение преступления против интересов государственной службы, т.е., субъекта, наделенного полномочиями должностного лица.

Если применять сказанное к осуществлению защиты обвиняемых по уголовным делам о преступлении, совершенном лицом, определяемым уголовным законом, как «специальным субъектом» («специальным исполнителем» по мнению профессора Рарога А.И.), то, очевидна необходимость тщательно проверять не только соблюдение нормативно регламентируемого порядка наделения лица, как субъекта преступления, присущими ему «специальными признаками», но, также, наличие в деянии такого лица использования им этих «специальных» признаков, как обязательных для квалификации преступного деяния, совершаемого только «специальными субъектами». Это относится не только к получению взятки, но, также, ко всем должностным преступлениям.

В завершение, несколько слов о совместной преступной деятельности лиц, не являющихся «специальными субъектами», с лицами, обладающими теми «специальными признаками», позволяющими признавать их «специальными исполнителями» (по определению профессора Рарога А.И.).

Мы полностью согласны с профессором Рарогом А.И., что исполнителем преступления, совершаемого «специальным субъектом», может быть только «специальный исполнитель». Соучастниками которого, с выполнением ролей организатора, подстрекателя, пособника, могут быть и лица, не обладающие «специальными признаками». Если исполнителей несколько, то, все они должны обладать «специальными признаками», нормативно предусмотренными статьёй Особенной части УК РФ.

(В публикации выражено личное мнение автора)

  

Обсуждение вопросов доказывания по уголовным делам

  

Проблемные процессуальные вопросы доказывания

в практике осуществления защиты в уголовном деле

К проблематике уголовно-процессуального доказывания многие десятилетия обращались все известные учёные-процессуалисты. Однако, критические точки разногласий интересов обвинения и защиты не только не устранены, напротив, эти точки расширились до линий разногласий, затрагивающих уже не единичные нормативные положения, а целые правовые институты.

Сегодня мы затронем одну из таких областей уголовно-процессуальной науки, охватывающей вопросы допустимости доказательств по уголовным делам.

Надо признать, что теоретические разработки ученых всё больше расходятся и дистанцируются с тем, что реально происходит при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел.

В связи с чем, возникает множество спорных ситуаций, в которых следователи, прокуроры и судьи демонстрируют совершенно нескрываемый обвинительный уклон. При этом, всё более заметным становится эффект непрофессионального поведения должностных лиц, осуществляющих производство по уголовным делам. К слову сказать, например, протокол судебного заседания является основным доказательством, подтверждающим законность разбирательства по уголовному делу в судебных стадиях. Однако, в нашем распоряжении имеются несколько материалов, содержащих подтверждение фактов искажения текстов протоколов судебных заседаний не только в судах первой инстанции, но, и в вышестоящих судах апелляционной инстанции.

Что же касается протоколов следственных и иных процессуальных действий, то, мы не слишком преувеличим наши критические высказывания, если скажем, что нам неизвестны уголовные дела, по которым бы отсутствовали сведения о наличии признаков фальсификации доказательств. Сюда мы включаем и факты внесения в тексты обвинительных заключений абсолютно бездоказательных формулировок, сочиненных следователями в отсутствие каких-либо реальных доказательств (материалов уголовного дела).

Мы понимаем, что озвученная проблематика слишком объёмная, поэтому нашу публикацию мы ограничили рамками нескольких вопросов, прокомментировать которые согласился наш постоянный эксперт - методист по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Добровинский и партнёры» - Александр Михайлович Козлов, мнение которого должно быть интересно адвокатам, практикующим в сфере уголовного судопроизводства, которые непосредственно сталкивались с трудностями осуществления защиты в наших следственных и судебных органах.

Вот, о чём рассказал нам Александр Михайлович:

Практикующим в уголовном судопроизводстве адвокатам хорошо известно, насколько трудно реализовывать положения уголовно-процессуального закона, определяющие условия допустимости доказательств по уголовным делам.

Ходатайства адвокатов защитников не проверяются, игнорируются, что влечёт сомнительность обвинительных приговоров, «штампующих» обвинительные заключения. Постановления следователей и судей об отказе в исключении доказательств, полученных с нарушением закона, не отвечают конституционным требованиям принципа законности, сформулированного в ст.7 УПК РФ.

Так, согласно части 4, ст.7 УПК РФ, постановления следователей и судей должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Но, соблюдают ли следователи и судьи эти «прописные истины» доказательственного права?

Ответ известен. Но, возникает другой вопрос – как преодолеть подобное беззаконие? Думаем, ответ ищут многие прогрессивные юристы. Но, увы…

Теперь, немного теоретических размышлений…

Допустимые доказательства – это доказательства, сформированные по уголовному делу в установленных законом процедурах и с соблюдением порядка уголовного судопроизводства. Только такие доказательства признаются по уголовному делу допустимыми, то есть, юридически пригодными для целей уголовно-процессуального доказывания. Только такие доказательства могут быть положены в обоснование обвинения и только на таких доказательствах может быть основан обвинительный приговор.

В юридической литературе предложены следующие условия признания допустимости доказательств:

а) они должны быть получены надлежащим (управомоченным) субъектом доказывания;

б) они должны быть получены из надлежащего источника доказательственных сведений;

в) они должны быть получены в надлежащей процессуальное процедуре;

г) они должны быть представлены (закреплены) в материалах уголовного дела в надлежащей процессуальной форме;

Соответственно, понимая сказанное, защитнику надлежит при оспаривании допустимости доказательств проверять содержание и форму доказательств обвинения. Если в качестве доказательств признаются любые сведения, имеющие значение для расследования уголовного дела, то, они должны быть оформлены не произвольно, а исключительно в установленных процессуальным законом формах, например, как показания свидетелей, показания потерпевших, обвиняемых, как заключения экспертов, как вещественные доказательства. Оформлять доказательства должен управомоченный орган расследования, от имени которого действует соответствующее должностное лицо (дознаватель, следователь, судья). Если защитник сомневается в допустимости доказательств обвинения, он вправе заявлять ходатайства об исключении недопустимых доказательств, а также, подавать жалобы на незаконные действия следователя при получении и оформлении доказательств, лишающие такие доказательства их юридической силы. Имеется и дополнительный способ для оспаривания обвинительных доказательств, а именно, получение и представление стороной защиты иных доказательственных сведений, которые своим содержанием опровергают доказательства обвинения. Впоследствии, защитой могут быть оспорены действия органов расследования или суда, воспрепятствовавшие стороне защиты в осуществлении оспаривания доказательств обвинения, что повлекло нарушение права обвиняемого на защиту.

Способы собирания доказательств тоже исчерпывающе определены уголовно-процессуальным законом. Защитой могут быть выявлены факты несоблюдения следователем (судьёй) этих доказательственных процедур. Например, лицо, которое было «заподозрено» в совершении преступления и подлежащее допросу в качестве подозреваемого, допрашивается в качестве свидетеля, что достаточно широко распространено на практике и только попустительство со стороны органов прокуратуры и судов позволило укорениться этой порочной практике.

Представляет интерес достаточно спорное и многие годы обсуждаемое и критикуемое в юридической литературе мнение, что после возвращения уголовного дела из судебных инстанций прокурору, допустимо дополнительное собирание новых доказательств и, фактически, признается дополнительное расследование, что прямо запрещено уголовно-процессуальным законом и по данному вопросу вынесено несколько решений Конституционного Суда РФ.

Представляется, правы те ученые, которые придерживаются правовой позиции, что ст.237 УПК РФ запрещает восполнять неполноту предварительного расследования по уголовному делу, возвращенному прокурору из суда, в который это уголовное дело поступило с обвинительным заключением, ранее утвержденным прокурором. Полученные в этом случае «дополнительные» доказательства должны признаваться недопустимыми и исключаться их совокупности доказательств обвинения, полученных до направления такого уголовного дела в суд с обвинительным заключением, утвержденным прокурором.

В последние годы, на практике распространилось такое явление, как деление нарушений при получении доказательств на существенные и несущественные.

Видимо, придётся согласиться с тем, что не всякое допущенное следователем нарушение процессуального закона влечет недопустимость доказательства.

Например, после предъявления обвинения следователь не сразу вручил копии протокола допроса обвиняемого самому обвиняемому и его защитнику по причине отсутствия технической возможности для этого. Повлечёт ли это признание недопустимости протокола допроса обвиняемого? Думаем, нет. Можно дойти с обжалованием до Верховного Суда РФ, но, вряд ли с мнением защиты согласится высшая судебная инстанция.

Таким образом, оценочные понятия существенности или несущественности допущенного следователем нарушения процедуры получения доказательств, должны подтверждаться характером допущенного нарушения и последствиями, наступившими в результате допущенного нарушения для интересов сторон.

Процессуальная регламентация следственных действий предусматривает множество отдельных элементов, совокупность которых при их несоблюдении (нарушении) следователем может оказаться достаточной для признания их результатов недопустимыми для задач доказывания по уголовному делу.

Однако, отступления следователем от перечня установленных процедур не всегда создает невозможность использования полученного доказательства. Например, при производстве обыска в жилище недопустимо разглашение сведений о личной жизни владельца. Но, скорее всего, это не повлияет на признание всех результатов обыска и протокола обыска допустимым доказательством. Но, если будет нарушено право лица участвовать в обыске, то, тем самым, возникает опасность искажения процессуальной сущности обыска и создаётся невозможность использования его результатов, как надлежащей доказательственной информации. Конечно, защитнику необходимо хорошо обосновать свои доводы о недопустимости оспариваемого доказательства.

Напомним, также, что по результатам рассмотрения такого ходатайства, судья или следователь обязаны вынести законное, обоснованное и мотивированное решение. В случае отказа в удовлетворении ходатайства, защитник вправе обжаловать «отказное» постановление.

Таким образом, допустимость как нормативное условие для использования доказательства, не является свойством самого такого доказательства. Именно непонимание этой сути юридической природы доказательства и доказывания, влечёт большинство ошибок стороны защиты при оспаривании обвинения.

И ещё. Характеристики доказательства, отвечающие фактическим и правовым обстоятельствам целей, задач и процедур доказывания, неосновательно могут отождествляться с доказыванием по уголовному делу. В результате, возникает подмена правового значения доказательства и его правовой оценки на некую оценку формального соответствия действий субъекта доказывания правилам производства следственных и иных процессуальных действий. Подобные тексты наиболее часто встречаются в «промежуточных» судебных постановлениях, что ничего общего не имеет ни с процедурой доказывания, ни с обеспечением допустимости доказательств, как инструментов и способов доказывания.

Нарушение порядка уголовного судопроизводства затрагивает не только вопросы допустимости доказательств, но, и их достоверность. Что тоже надо учитывать защитникам при осуществлении своих функций в уголовном деле.

Нельзя соглашаться с утверждениями стороны обвинения, что соблюдение условий допустимости доказательств одновременно обеспечивает и условия их достоверности, что совершенно не так. Это разные характеристики действий органов расследования и судов при доказывании обвинения.

----  ---  ----  -----  -----

http://yur.tel/