Все ли согласны с решением о лишении Александра Добровинского статуса адвоката?

 =================================================================================

МНЕНИЕ по вопросу правомерности действий органов управления Адвокатской палаты города Москвы при вынесении решения о лишении адвоката Добровинского Александра Андреевича статуса адвоката…

=================================================================================================

Известный продюсер и сценарист Лука Марко Парацелс, будучи лично знакомым и с фигурантом нашумевшего уголовного дела о смертельном ДТП с участием актёра Михаила Ефремова, и с его окружением из мира киноиндустрии, волей случая оказался участником «закрытого» обсуждения проекта создания учебно-документального фильма на основе материалов реальных уголовных дел, благополучный исход которых был обеспечен профессиональными действиями команды юристов Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры». Однако, хорошее настроение после одобрения проекта всеми участниками обсуждения омрачилось сенсационной новостью о лишении Александра Добровинского статуса адвоката. Не только адвокатское сообщество отреагировало на эту информацию, но, Лука Парацелс, возможно, один из нескольких человек, услышал мнение об этом решении Адвокатской палаты города Москвы, высказанное методистом по уголовным делам МКА «Добровинский и партнёры» Козловым Александром Михайловичем.

Будучи профессионалом по работе с эксклюзивной информацией, Лука Марко Парацелс по «горячим следам» подготовил материал о своей беседе с Александром Козловым. Выдержки из этой беседы, касающиеся юридической составляющей мнения Александра Козлова в отношении решения Адвокатской палаты мы публикуем на нашем блоге, чтобы на текст юридических доводов можно было сослаться, указав веб-адрес блога.

Итак, вопросы и ответы:

Лука Марко Парацелс:

Как вы отнеслись к этому решению Адвокатской палаты о лишении Александра Андреевича Добровинского статуса адвоката?

Александр Михайлович Козлов:

Мягко говоря, меня лично эта новость удивила. И, безусловно, огорчила.

Конечно, я не могу сказать, что внимательно следил за происходящим по уголовному делу Михаила Ефремова. Но, те фрагменты новостей, которыми наполняли эфир журналисты и все те, кто с энтузиазмом комментировали это уголовное дело, не вызывали у меня никаких негативных эмоций в отношении Добровинского, как представителя потерпевших.

При этом, лично зная Александра Андреевича, у меня не возникло даже мысли, что им могли быть нарушены этические нормы профессии адвоката. Поэтому, я с интересом ознакомился с текстом этого скандального решения в отношении Александра Добровинского. И после этого, у меня коренным образом изменилось отношение к руководству Адвокатской палаты. Ведь оказалось, что адвокатура не защищает своих адвокатов, а устраивает на них гонения.

И моё мнение в отношении решения Адвокатской палаты Москвы однозначно – оно не только абсолютно чрезмерное по наказанию, но, оно ещё и юридически ошибочное! А это уже напоминает недавние скандалы с гонениями на адвокатов, критиковавших своё руководство.

Думаю, после отмены этого решения Адвокатской палаты в судебном порядке необходимо инициировать вопрос об ответственности всех «подписантов» этого решения. Дабы, как говорил Пётр Первый, чтобы другим адвокатским чиновникам неповадно было повторять подобное.

Лука Марко Парацелс:

Вы можете публично объяснить, почему Вы считаете, «ошибочным» такое решение Адвокатской палаты?

Александр Михайлович Козлов:

Могу. Но, кратко. В более развернутом виде я предложу эти доводы Александру Андреевичу. Надеюсь, они помогут восстановить справедливость.

Итак, в совершении какого проступка признан виновным адвокат Александр Добровинский?

На этот вопрос даёт ответ буквальный текст решения палаты:

Суть решения Адвокатской палаты – нарушением признано то, что адвокат Добровинский публично разгласил факт обращения к нему, как к адвокату, с предложением принять на себя защиту Ефремова в этом уголовном деле.

Не имеет значения, кто мог обращаться, когда и прочее. Главное – факт такого обращения и разглашение этого факта. В этом заключается правовая позиция Палаты. Она основана на положениях п.2, статьи 5 КПЭА, на которые имеется ссылка в анализируемом решении Палаты.

Однако, подобные выводы дисциплинарной комиссии и Совета Адвокатской палаты противоречат буквальному смыслу Кодекса профессиональной этики адвоката.  

Цитируем данную норму:

Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия.

Значит, вопрос в том, допустил ли адвокат Добровинский действия, которые были бы направлены к подрыву доверия? И надо понять, что означает подрыв доверия. Произвольного толкования не должно быть.

Поэтому, данная норма поведения подлежит системному толкованию с учётом иных положений Кодекса профессиональной этики адвоката, содержащих запреты конкретизированных в КПЭА действий, бездействия адвоката при осуществлении им адвокатской деятельности.

К слову сказать, понятие адвокатской деятельности связано с наличием в ней адвоката и его доверителя. Нет доверителя – нет адвокатской деятельности. Это замечание пригодится нам в последующем.

В нашем случае задача упрощается, поскольку в обжалуемом решении Палаты названо нарушение КПЭА, якобы допущенное адвокатом Добровинским.

В решении Палаты это нарушение истолковано, как якобы нарушение адвокатом Добровинским адвокатской тайны, что повлекло подрыв доверия и к адвокату Добровинскому, и якобы к адвокатуре в целом. Громко заявлено, не правда ли… Как тут не вспомнить речь Плевако в деле старушки, укравшей медный чайник, где прокурор заявил, что этими действиями старушка посягнула на незыблемые устои права собственности и должна понести наказание по всей строгости. Так и у нас. Но, сейчас не до юмора. Смеяться будем позже, когда защитим Александра Андреевича.

Итак, по мнению Палаты, адвокат Добровинский нарушил адвокатскую тайну. То-есть, не сохранил в тайне, что к нему обращались в интересах Ефремова.

Но, так ли это? Была ли адвокатская тайна или это домысел членов Совета Адвокатской палаты города Москвы?

С большим сожалением констатирую, что это коллегиальный, некомпетентный домысел. И не надо быть руководителем адвокатской корпорации, чтобы понять эту элементарную ошибку, непростительную даже начинающим адвокатам.

Подтвердим сказанное доводами с разных сторон, чтобы не дать сторонникам Палаты, если таковые найдутся, шансов выпутаться из этой неприглядной для адвокатуры истории. Ведь получается, что не адвокат Добровинский «подорвал доверие к адвокатуре», а квалификационная комиссия и Совет Адвокатской палаты Москвы подорвали доверие к себе. И теперь должны будут извиниться перед нашим Александром Андреевичем. Желательно, публично.

Возникает вопрос - почему в резолютивной части решения Палаты даже не упомянуты положения абзаца 1, ч.5, статьи 6 КПЭА, определяющие правило сохранения адвокатской тайны -

Правила сохранения адвокатской тайны распространяются на ФАКТ обращения к адвокату, ВКЛЮЧАЯ имена и названия доверителей.

Включая – значит, одновременно должно присутствовать. Иными словами, чтобы нарушить адвокатскую тайну, необходимо назвать факт обращения, ВКЛЮЧАЯ имена и названия доверителей. Иначе, будет только первая часть запрета, БЕЗ ВКЛЮЧЕНИЯ второй части – без разглашения имени и названия доверителей.

Адвокату Добровинскому вменено это нарушение КПЭА, которое в ч.1, ст.6 КПЭА формулируется, как элемент доверия к адвокату, основанного на сохранении адвокатской тайны.

Сказанное имеет определяющее значение, поскольку мы можем расширить доводы, что по поводу этого факта в Адвокатскую палату должны были обратиться именно те лица, которые являются «доверителями», а не «посторонние» люди, с которыми у адвоката Добровинского никаких правоотношений, относящихся к адвокатской деятельности, не возникало.

Далее, обратимся к правильному толкованию терминов, которое дано в Кодексе профессиональной этики адвоката.

Так, дефиниция «доверитель» раскрывается в ч.1, ст.6.1 КПЭА:

В целях настоящего Кодекса под доверителем понимается:

- лицо, заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения…, заключенного иным лицом;

- лицо, которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению…;

Более того, в ч.2, ст.6.1. КПЭА предусмотрено –

При решении вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны, под доверителем (!) понимается любое лицо, доверившее (!) адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической помощи.

Значит, доверитель не просто лицо, обратившееся к адвокату, а лицо, которое ДОВЕРИЛО адвокату определённые сведения, обладающие признаками личного характера. Именно эти сведения и являются адвокатской тайной!!!

Представьте себе, как будут выглядеть представители Палаты, когда им будет задан простой вопрос – ЧТО КОНКРЕТНО РАЗГЛАСИЛ АДВОКАТ ДОБРОВИНСКИЙ?

Какие ещё вопросы надо будет задать – узнаем в судебном заседании. Хотя, откровенно говоря, очень не хочется наблюдать представителей Палаты, когда им придётся отвечать на вопрос – зачем они выставили себя на смех?

Понимаю, что забегаю вперёд. Понимаю, что это невежливо по отношению к Палате и её представителям. Но, им надо было думать раньше. И думать головой. Думать, а не унижать своего коллегу по «указке сверху».

Будем завершать. Уверен, что сказанного уже более, чем достаточно, чтобы профессиональные юристы смогли обдумать сказанное. А обдумать есть чего. Ведь не только в Адвокатской палате, но, также и многие комментаторы ситуации с адвокатом Добровинским, не увидели главного. А именно, что в обжалуемом решении Адвокатской палаты либо «подписанты» сами не разобрались в юридической природе применённых ими норм КПЭА, либо они понимали происходящее, но, намеренно голосовали за незаконное решение Палаты, в котором, допущено элементарное искажение применяемых терминов, на которые надлежало ссылаться. Это, прежде всего, - понятия доверителя и адвокатской тайны. Кроме того, в решении Палаты допущена подмена частного случая - несоблюдение адвокатской тайны и общего случая – юридическое оформление отношений между адвокатом и доверителем. А этого не было.

В нашем случае, пусть даже «доверитель» формально где-то имеется – это некое лицо, позвонившее по телефону. Однако, в ч.2, ст.6.1. КПЭА сужаются пределы ответственности за несоблюдение адвокатской тайны введением оговорки, что адвокатская тайна не возникает из-за того, что кто-то, вроде бы, позвонил адвокату Добровинскому. Адвокатская тайна – это конкретные сведения личного характера, которые доверитель «доверил» своему адвокату. Поскольку адвокату Добровинскому никто со стороны Ефремова никаких личных сведений не сообщал, то, отсутствует сам предмет адвокатской тайны!

Ефремов и его родственники оказались умнее членов квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты и не обратились в Адвокатскую палату, поскольку они не являлись доверителями адвоката Добровинского и не сообщали ему сведения личного характера, образующие адвокатскую тайну.

Лука Марко Парацелс:

Как Вы считаете, можно ли избежать судебного разбирательства, ведь подобный скандал явно нежелателен для престижа адвокатуры?

Александр Михайлович Козлов:

Я сторонник принципа, что превыше всего не просто закон, а его разумное применение. Если разумность применения закона будет во благо обществу, то, никакая неполнота или пробелы нормативного регулирования не могут препятствовать здравому смыслу. Поэтому, хотя это прямо не предусмотрено законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, но, нет запрета для Совета Адвокатской палаты признать ошибочным собственное решение и пересмотреть его. И даже отменить, если оно нарушит концептуальные положения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре. В нашем случае, разумным будет незамедлительно восстановить право Александра Андреевича Добровинского быть адвокатом.

За такое решение Адвокатской палаты я готов аплодировать!

==============================================================================

С согласия участников беседы, её текст эксклюзивно публикуется в нашем Блоге.

==============================================================================

Модераторы публикации: Матвеев Никита; Мамонтова Анастасия; Юрий Никитин;

 

 

 

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2270455&banerid=6301000000%3A5be4c3ce34f76400199a7fb1&win=328&&lr=213

      О праве обвиняемого на вызов и допрос свидетеля.

 

Мясников Вадим Вадимович адвокат (город Москва), руководитель методических проектов Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»

В последние годы практика производства по уголовным делам не только создаёт новые, но, и возрождает нарушения права на защиту, известные нам по материалам уголовных дел полувековой давности, когда защитник допускался к участию в уголовном деле уже после того, как расследование уголовного дела было завершено и обвиняемому предъявлялись материалы уголовного дела, производство по которому могло быть возобновлено в порядке дополнительного расследования.

Одним из таких очевидных и распространённых нарушений права на защиту является отказ в ходатайстве обвиняемого о получении доказательств, которые бы позволяли обвиняемому опровергнуть доказательства обвинение или иным образом облегчить положение лица, привлечённого в качестве обвиняемого.

Например, Т. обвинялась в получении взятки в своём служебном кабинете. Основным доказательством обвинения являлись результаты оперативно-розыскной деятельности, содержащие видео записи нахождения Т. на своём рабочем месте. Однако, в этих видео файлах отсутствовали видео записи служебного кабинета Т. в некоторые рабочие дни. Защитником было заявлено ходатайство об истребовании телефонных соединений по рабочему телефону Т. в эти дни, по которым видео записи нахождения Т. в служебном кабинете отсутствовали. Наличие телефонных соединений могло подтвердить, что Т. в эти дни находилась на своём рабочем месте, что имело значение для защиты, так как, свидетели обвинения утверждали, что именно в эти дни они передавали Т. взятку вне рабочего кабинета. Соответственно, факт телефонных разговоров Т. из своего рабочего кабинета мог опровергнуть эти показания свидетелей обвинения. В удовлетворении ходатайства следователь отказал, сославшись на то, что нет оснований не доверять показаниям свидетелей. Отсутствие видео записей этих дней не исключает получение Т. взятки вне своего служебного кабинета, а телефонные разговоры по рабочему телефону из служебного кабинета Т. могло осуществлять иное лицо.

В проведении очных ставок со свидетелями обвинения следователь отказал на том основании, что свидетели отказались от участия в очных ставках, опасаясь воздействия на них со стороны Т.

Это уголовное дело ещё не направлено в суд, но, отказ в получении сведений, имеющих правовое значение для оспаривания обвинения, будет использован стороной защиты в качестве довода о нарушении права обвиняемой Т. на защиту и лишение её права представлять доказательства в свою защиту.

В данной публикации мы рассмотрим такое распространенное ходатайство защиты, как ходатайство о вызове и допросе свидетелей защиты.

Обеспечение в уголовном судопроизводстве равноправия и состязательности сторон обвинения и защиты является конституционным принципом осуществления правосудия. Поскольку, в силу требований ч.2, ст.15 УПК доказывание обвинения и опровержение доводов защиты является обязанностью органов предварительного расследования на досудебной стадии и органов прокуратуры в судебных стадиях производства по уголовному делу, то, первейшей задачей защиты является выдвижение доводов, ставящих под сомнение или иным образом оспаривающих доказательств обвинения и формулировки предъявленного обвинения. Отсюда следует, что одним из приоритетных и наиболее эффективных элементов права на защиту является предусмотренное в п.4, ч.4, ст.47 УПК РФ право обвиняемого представлять доказательства в свою защиту. Одним из таких доказательств, согласно п.2, ч.2, ст.74 УПК РФ, являются показания свидетеля. Свидетелем признаётся лицо, которому известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний (ч.1, ст.56 УПК РФ).

В настоящей публикации мы рассмотрим правоприменительные аспекты реализации обвиняемым права на вызов и допрос свидетелей.

Предварительно сделаем несколько замечаний практического характера.

Во-первых, необходимо понимать, что в силу требований ст.16 УПК РФ, обеспечение права обвиняемого на защиту нормативно вменено в обязанность должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Поэтому, бездействие следователя, прокурора, судьи и непринятие ими предусмотренных законом мер к обеспечению обвиняемому возможности осуществлять своё право на защиту, расценивается, как нарушение порядка уголовного судопроизводства.

Во-вторых, имеет значение оценка существенности нарушения закона. Если формально допущенное нарушение закона не повлияло и не могло повлиять на выводы суда, то, соответствующие жалобы в интересах обвиняемого вряд ли можно рассматривать, как эффективные действия защиты. Вместе с тем, не всегда можно правильно оценить эффективность ходатайства защиты до того, как оно будет заявлено и рассмотрено. Тем более, что в условиях неопределённости, в силу принципа презумпции невиновности, лишение обвиняемого возможности представить суду свидетеля для его допроса, должно расцениваться в пользу обвиняемого и его доводов о том, что данный свидетель мог сообщить суду о неких фактических обстоятельствах, имеющих существенное значение для выводов суда.

В-третьих, обоснование доводов о значимости показаний именно этого лица в качестве свидетеля, возлагается на сторону защиту. В этом случае, решающими будут являться профессиональные навыки защитника.

Также, обратим внимание на положения ч.2, ст.159 УПК РФ, согласно которым подозреваемому или обвиняемому, его защитнику… не может быть отказано в допросе свидетелей… если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела.

Оценка того, что выясняемые обстоятельства имеют или не имеют значение для дела, зависит от следователя. Поэтому доводы ходатайства должны быть настолько убедительными, чтобы отказ в удовлетворении ходатайства был явно затруднителен и даже невозможен. Либо, чтобы такой отказ был признан явно необоснованным при его последующем обжаловании.

Так, по уголовному делу в отношении П., обвиняемого в мошенничестве, следователь отказал в допросе заявленного защитой свидетеля. Прокурор вернул уголовное дело следователю, отказав в утверждении обвинительного заключения и на том основании,  что допрос заявленного защитой свидетеля мог повлиять на выводы следователя относительно неосведомленности потерпевшего о том, что П. не являлся собственником автомобиля и поэтому не мог осуществлять якобы продажу этого транспортного средства от своего имени. Поэтому П. предоставил потерпевшему доверенность от третьего лица, не зная, что это лицо тоже не является собственником данного транспортного средства. Вместе с тем, наличие обмана является необходимым признаком мошенничества и его установление является обязательным по данному уголовному делу. А следователь лишил обвиняемого П. возможности представить доказательство, устанавливающее отсутствие у П. прямого умысла на обмен потерпевшего, допустив нарушение требований ч.2, ст.159 УПК РФ.

В подготовительной части судебного заседания, в соответствии с ч.1, ст.271 УПК РФ, председательствующий опрашивает стороны, имеются ли у них ходатайства о вызове свидетелей, экспертов и специалистов, об истребовании вещественных доказательств и документов или об исключении доказательств, полученных с нарушением закона. Лицо, заявившее ходатайство, должно его обосновать.

Таким образом, и в судебном разбирательстве ходатайство о вызове и допросе свидетеля защиты не влечёт его безусловного удовлетворения, поскольку оценка обоснованности ходатайства защиты отнесена к усмотрению должностного лица, в данном случае, судьи.

Если защите не удалось убедить следователя, судью в необходимости вызова и допроса свидетеля защиты, в результате чего необеспечение этого права обвиняемого лишило его возможности оспорить обвинение, что, в свою очередь, повлияло на выводы судьи, то, с этими доводами надлежит обращаться в вышестоящий суд в порядке апелляционного обжалования. Однако, не следует заблуждаться относительно того, что невозможность допроса любого лица в качестве свидетеля защиты повлечёт признание необоснованности обвинения. Последнее должно объективно подтверждаться другими обстоятельствами дела.

Согласно п.2, ст.389.15 и ч.1, ст.389.17 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных в УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения. В этом случае, защите необходимо обосновать тесную связь ожидаемых показаний потенциального свидетеля защиты с предметом судебного разбирательства (предметом доказывания по смыслу ст.73 УПК РФ), то есть, что показания заявленного свидетеля относятся к данному уголовному делу.

Защите необходимо обосновать высокую степень значимости обстоятельств, о которых может сообщит свидетель, как исключающих возможность законное и обоснованное процессуальное решение или правосудный судебный акт без учёта этих обстоятельств. Поэтому, при обжаловании отказа в вызове и допросе такого свидетеля, защите надлежит сообщить суду не только о характере показаний свидетеля, но, также, об источниках его осведомленности об обстоятельствах уголовного дела и надежности этих источников. Безусловным приоритетом будут признаваться свидетельские показания очевидцев расследуемых обстоятельств и фактов, а также показания участников событий, имеющих юридическое значение для уголовного дела.

Например, по уголовному делу в отношении К., обвиняемого в угоне самолёта, решающее значение для выводов суда апелляционной инстанции имели видео записи на мобильных телефонах пассажиров самолёта, которые предоставлены в суде первой инстанции, но, их содержание не было принято во внимание присяжными заседателями. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор  в части обвинения в угоне самолета и прекратила уголовное дело в этой части, поскольку видео записи на мобильных телефонах не содержали достаточных данных для вывода о реальной возможности для К. совершить угон самолёта. В действительности, в действиях К. имел место лишь конфликт с одним из бортпроводников на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений.

На практике встречаются и другие действия должностных лиц, направленные на воспрепятствование стороне защиты в реализации права на вызов и допрос свидетелей. Не редко, подобные препятствия являются надуманными и не основанными на нормах уголовно-процессуального закона, допускающего осуществление защиты всеми не запрещенными законом средствами и способами.

Одним из наиболее распространённых нарушений должностными лицами органов расследования и судов требований ст.16 УПК РФ является отказ в вызове свидетеля защиты на том основании, что, якобы в силу принципа равноправия и состязательности сторон обвинения и защиты в уголовном судопроизводстве, обязанность обеспечения явки свидетеля возлагается на сторону, заявившую такое ходатайство. Поскольку ходатайство о вызове и допросе свидетеля заявлено стороной защиты, то, она и должна обеспечить явку такого свидетеля для его допроса. В действительности, не имея полномочий на принуждения к явке в суд, сторона защиты лишена возможности обеспечить явку таких свидетелей.

Не лишним будет отметить, что подобное основание для отказа в вызове заявленного защитой свидетеля судебной повесткой не основано на уголовно-процессуальном законе. По общему правилу, согласно ч.2, ст.56 УПК РФ, вызов и допрос свидетелей осуществляются в порядке, установленном ст.ст.187-191 УПК РФ. А если вызываемый судом свидетель не явится, то, суду надлежит обеспечить явку такого свидетеля принудительно посредством службы судебных приставов в порядке реализации положений ст.113 УПК РФ. При принятии таких решений, судье надо понимать, что показания заявленного защитой свидетеля действительно значимы для разрешения уголовного дела и итоговой правовой оценки всей совокупности собранных доказательств по правилам ст.ст.85-88 УПК РФ. Доводы защиты должны подтверждать отсутствие у суда возможности вынести законное и обоснованное итоговое решение в отсутствие показаний данного свидетеля, которые необходимо проверить в судебном следствии в сопоставлении с другими доказательствами по уголовному делу.

Такое понимание судьи формируется не только личными предпочтениями судьи, но, прежде всего, качеством и убедительностью доводов стороны защиты.

Для этого профессиональному защитнику необходимо ориентироваться в судебной практике и разъяснениях высших судебных инстанций по вопросам применения закона. Прежде всего, надо знать адресованные правоприменителю разъяснения Конституционного Суда РФ и Пленумов Верховного Суда РФ.

В этой связи, применительно к свидетелю имеет смысл напомнить о разъяснениях, которые даны Конституционным Судом Российской Федерации о том, что не имеется оснований утверждать, что право лиц, принимающих участие в уголовном судопроизводстве, заявлять ходатайства о производстве процессуальных действий и принятии процессуальных решений не распространяется на заявление ходатайств свидетелями (Определение КС РФ от 16.12.08 г, № 1036-О-П). Тем более, что в п.5, ч.4, ст.56 УПК РФ установлено право свидетеля заявлять ходатайства, а также, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда. Эти права свидетеля должны быть ему разъяснены до начала его допроса. Заявленные свидетелем ходатайства подлежат разрешению в порядке, предусмотренном ст.15 УПК РФ (Определение КС РФ от 11.05.12 г, № 639-О).

Таким образом, свидетель защиты наделяется комплексом прав, реализация которых может предоставить защите дополнительные возможности для оспаривания и опровержения доводов стороны обвинения. О том, что свидетель защиты может заявить обоснованные ходатайства, подлежащие разрешению в порядке и сроки, установленные в ст.ст.119-123 УПК РФ, также надлежит указать в ходатайстве защиты о вызове такого свидетеля.

Все эти доводы в совокупности позволят стороне защиты в полной мере обеспечить реализацию права обвиняемого на защиту посредством включения в совокупность доказательств по уголовному делу показания свидетелей защиты.

В последующем всё будет зависеть от доказательственной значимости этих показаний.

=====================================================================

=====================================================================

Опубликовано в интернет-версии Журнала «Уголовный процесс»

https://yandex.ru/search/?lr=213&clid=2233626&text=yuristat

 

 

Новости Консультативно-методического центра "Юристат"

Аннотация 

к Спецкурсу подготовки защитников по уголовным делам 

Разработку обновлённой тематики Спецкурса осуществлял руководитель Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ», методист по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры» - Козлов Александр Михайлович ( http://yur.tel/ )

В 2020 году в КМЦ «ЮРИСТАТ» возобновилась корректировка основной тематики Спецкурса по наиболее актуальным вопросам, востребованным следственной и судебной практикой. В основу выбора тематики легли проведенные опросы.

Соответственно, на сентябрь-ноябрь месяцы 2020 года планируется проведение нескольких тематических занятий с целью апробации дидактического материала, ориентированного на современных молодых адвокатов, специализирующихся на осуществлении защиты по уголовным делам.

В нашей публикации мы анонсируем две темы занятий, по которым можно формировать учебные группы, численностью не более 6-12 человек. Желательно, чтобы состав слушателей был подобран по схожему уровню подготовленности к восприятию методического материала. Организаторы групп слушателей могут направлять свои пожелания на электронную почту: office@yurmail.ru

Тема № 1

«Эффективность защиты при предъявлении обвинения и допросе обвиняемого»

Предъявление конкретному лицу обвинения признаётся важнейшим процессуальным действием органов расследования, определяющим дальнейшее производство по уголовному делу. С этого момента в отношении обвиняемого начинается активное уголовное преследование с применением различных мер уголовно-процессуального принуждения, включающими меры пресечения, в том числе, в виде содержания обвиняемого под стражей.

С этого момента обвиняемому должно быть обеспечено конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи.

Практикующие по уголовным делам адвокаты знают, что помощь защитника необходима и до того, как лицу будет предъявлено обвинение. Например, при задержании по подозрению в причастности к совершению преступления или при производстве допроса фактически «заподозренного» в совершении преступления лица в качестве свидетеля.

При разработке темы № 1 мы учитывали все эти случаи, когда помощь защитника потребовалась до предъявления обвинения. Далее, основной акцент направлен на систематизацию критериев эффективности защиты от уголовного преследования, позволяющих реализовать конституционные гарантии неукоснительного соблюдения, как органами предварительного расследования, так и судами, конституционного принципа презумпции невиновности, лежащего в основе правосудия.

Отработка ориентированных на практику заданий позволит слушателям не только уяснить юридическую природу права на защиту от уголовного преследования, но, прежде всего, закрепить понимание и навыки действий адвоката защитника, отвечающих критериям эффективной защиты.

Тематика занятий Спецкурса не дублирует классические учебные пособия, а, напротив, предполагает, что наши слушатели знакомы с этими учебными пособиями. Мы совершенствуем эти базовые знания, используя обобщения значительного объёма результатов деятельности защитников по реальным уголовным делам. Кроме того, мы планируем приглашать на наши занятия адвокатов с многолетней практикой по уголовным делам, которые смогут ответить на вопросы слушателей, дать им рекомендации и советы по тем ситуациям, в которых оказывались или могут оказаться наши слушатели.

Ориентировочная стоимость занятия

для группы слушателей                                                              – 10 - 15.000 руб./час.

Длительность занятия по времени

договорная                                                                                            – не менее 4 часов.

================================================================

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2233627&lr=213

==============================================================

Модераторы публикации

Виктор Новиков; Евгений Сергеев;

Об отводе судьи в уголовном судопроизводстве

О проблематике заявления отвода судье в уголовном процессе

Одним из неотъемлемых прав участников уголовного судопроизводства по Российскому законодательству является возможность выразить свое доверие судье либо выразить несогласие с его участием в деле. Как  справедливо полагают  Е.В. Мишина и В.И. Григорьев, «это право олицетворяет участие сторон в формировании законного суда»[1]. Поэтому, до начала судебного следствия, прежде чем разъяснить участникам процесса их права, судья обязан задать вопрос участникам: доверяют ли они суду?

Вместе с тем,  в нашей практике бывали случаи, хотя и довольно редкие, когда судья забывал об этом спросить, и ему напоминала об этом одна из сторон, как правило, сторона защиты в лице адвоката.

Обстоятельства, по которым судья обязан устраниться от участия в производстве по уголовному делу, перечислены в статьях 61 - 63 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее УПК) и, как правило, всем понятны. К ним относятся участие судьи при производстве по делу в качестве одной из сторон, статус которых в уголовном судопроизводстве определен УПК; повторное участие судьи в рассмотрении уголовного дела в суде кассационной инстанции, а также в порядке надзора, если он принимал участие в судебном разбирательстве в суде первой инстанции, а также наличие родственных отношений между судьей и любым другим участником процесса. При этом основанием отвода может быть любая степень родства.

Исключение составляет положение части 2 статьи 61 УПК, согласно которого судья не может участвовать в производстве по уголовному делу, если имеются «иные обстоятельства, дающие основание полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного дела».  Таким образом, законодатель оставил перечень оснований для отвода судьи открытым для более широкой возможности использования этого права участниками процесса.

Одни авторы полагают, что «к иным обстоятельствам», дающим основание считать, что судья прямо или косвенно заинтересован в исходе дела, относятся служебная зависимость, подотчетность или подконтрольность  [2].  Другие добавляют сюда вражду, дружбу. [3]                             

В своей книге «Судья в уголовном процессе» Л.С. Халдеев описывает еще один вариант «иных обстоятельства», дающих основание полагать участникам процесса, что судья заинтересован в исходе дела.

Поскольку Л.С. Халдеев отмечает, что данный случай неординарный, но достаточно поучительный, приведем его полностью.

В подготовительной части судебного заседания (дело слушалось судьей единолично, с участием сторон), после разъяснения подсудимому права отвода, последний заявил  отвод председательствующему. Отвод был мотивирован следующим образом: «Я вижу, что Вы пожилой человек, должность Ваша очень важная и ответственная. Значит,  Вы должны быть очень серьезным человеком. В то же время я вижу, что у Вас свежевыкрашенные волосы. У меня нет уверенности, что такой человек  серьезно подойдет к рассмотрению моего дела».

Председательствующий удалился в совещательную комнату и вынес  решение  об отклонении отвода, мотивируя это тем, что закон не содержит такого основания для отвода судьи.

После оглашения определения подсудимый снова заявил отвод судье, объясняя его следующими мотивами.

«Я понимаю, что причина заявленного отвода оскорбительна для Вас. Теперь, когда мой отвод Вами отклонен, у меня появилась уверенность, что Вы сделали это специально, чтобы отомстить мне за нанесенное Вам оскорбление. Я не верю, что после такого оскорбления Вы можете быть объективны и беспристрастны. Любое наказание, которое Вы мне назначите, я приму как месть за мое поведение. Я уверен, что теперь Вы лично прямо заинтересованы в исходе дела, и заявляю Вам отвод по этим основаниям».

В данном случае судья не стал обсуждать отвод, объявил перерыв и просто поменялся делами с другим судьей.[4]

Конечно, все перечисленные выше «иные» основания для отвода судьи встречаются не часто.

В большинстве своем  «иные обстоятельства», на которые обращают внимание участники процесса, заявляя отвод судье, - это система допущенных судьей  нарушений процессуального закона федеральным судьей в пользу одной из сторон.  По этому поводу адвокат Олег Назаров на страницах сайта Адвокатской Палаты г. Москвы пишет: «Распространенным является мнение, будто невозможно в процессе установить «иную личную заинтересованность» судьи, а потому всякие отводы-де, являются изначально провальными... Между тем, об «иной личной заинтересованности» судьи вполне может свидетельствовать допущенная им система  нарушений закона... Очевидно, что в интересах правосудия такие нарушения судьей допускаться в принципе не могут. Следуя правилам логики, нельзя не прийти к выводу о том, что допущены они судьей из «иной личной заинтересованности».[5]

Мотивы,  по которым судья нарушает закон, могут быть различны (например, возникшая неприязнь к подсудимому и его защитнику в связи с их  активностью при  отстаивании интересов стороны защиты, либо такая же неприязнь, возникшая в результате поведения этих лиц, приведшего к отмене обвинительного приговора, вынесенного другим судьей этого же суда; желание судьи именно по этому делу выполнить неофициальное указание или просьбу какого-либо заинтересованного лица; нежелание судьи вступать в конфликт прокуратурой, в которой было утверждено обвинительное заключение по данному делу; материальная заинтересованность судьи именно в данном деле и т.д.). Однако  закон не требует при заявлении отвода судье указания на конкретные мотивы, дающие основания полагать, что судья лично прямо или косвенно заинтересован в исходе дела. Как полагает О. Назаров,  лицу, заявляющему отвод,  достаточно лишь обоснованно исключить все иные мотивы поведения судьи, которые не дают оснований для отвода и констатировать наличие вышеуказанных обстоятельств.[5]

В любом случае, когда кто-то из участников процесса заявляет о своем недоверии судье, всегда имеются в виду нарушения судьей  требований, предъявляемых к поведению судьи, закрепленных судье Законом  РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-I «О статусе судей в Российской Федерации»[6]  и  Кодексом судебной этики [7].

По нашему мнению, существующая  возможность расширительного толкования  нормы закона об «иных» основаниях для отвода судьи ведет к нарушению принципов уголовного судопроизводства о его назначении, разумных сроках, законности, уважения чести и достоинства личности и т.д.

Вместе с тем, выход из создавшейся ситуации видится в следующем.

1.    Необходимо часть 2 статьи 61 Уголовно-процессуального кодекса РФ дополнить предложением в следующей редакции: «Судья не может участвовать в производстве по уголовному делу, если в результате проверки доводов заявителя об его отводе, будет установлено, что судья нарушил требования, предъявляемые к судье Законом  РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-I «О статусе судей в Российской Федерации»  и  Кодексом судебной этики.

2.    Установить правило, по которому по заявленному отводу судье решение принимает председатель соответствующего суда.  При этом решение председателя суда может быть обжаловано председателю вышестоящего суда. Председатель вышестоящего суда в случае признания доводов заявителя об отводе судьи заслуживающими внимания обязан освободить судью от участия в рассмотрении дела.

3.    Определить конкретные кратчайшие сроки рассмотрения заявлений об отводе судьи председателями судов.

4.    Заявление об отводе судьи считать основанием для приостановления производства по уголовному делу.

Литература и примечания

1.    Мишина Е.В. Григорьев В.И. Отвод. «Заговор молчания» судей [Электронный ресурс] // Журнал «Золотой лев», № 109-110.: сайт.- URL: http://www.zlev.ru/109/109_11.htm

2.    См., например:  Рыжаков А.П. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. – М.: Издательство «Норма», 2002. С. 61.

3.    См., например: Комментарий к  Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Отв. Ред. В.И. Радченко; под ред. В.Т. Томина. – М.: «Юрайт», 2000. С. 139.

4.    Халдеев Л.С. Судья в уголовном процессе: Практическое пособие. – М.: Юрайт, 2000. С. 88-89.

5.    Олег Назаров.  Об отводе судье в уголовном процессе [Электронный ресурс] // Адвокатская палата г.Mосквы.: сайт.- URL http://www.advokatymoscow.ru

6.    Закон РФ от 26.06.1992 N 3132-1 (по сост. на 08 декабря 2011года) «О статусе судей в Российской Федерации»// «Российская газета», № 170, 29.07.1992.

7.    Кодекс судейской этики (утв. VI Всероссийским съездом судей 02.12.2004) // «Российская юстиция», № 1-2, 2005.

Опубликовано: Актуальные проблемы формирования правового государства в российской Федерации: материалы II Всероссийской научно-практической конференции. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2012.

Модераторы:
Оксана Тимофеева; Антон Савченко;



https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2270455&banerid=6301000000%3A5be4c3ce34f76400199a7fb1&win=328&lr=213