=================================================================================
МНЕНИЕ по вопросу
правомерности действий органов управления Адвокатской палаты города Москвы при вынесении
решения о лишении адвоката
Добровинского Александра Андреевича статуса
адвоката…
=================================================================================================
Известный продюсер и сценарист Лука Марко Парацелс,
будучи лично знакомым и с фигурантом нашумевшего уголовного дела о смертельном
ДТП с участием актёра Михаила Ефремова, и с его окружением из мира киноиндустрии,
волей случая оказался участником «закрытого» обсуждения проекта создания
учебно-документального фильма на основе материалов реальных уголовных дел,
благополучный исход которых был обеспечен профессиональными действиями команды юристов
Московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнёры». Однако, хорошее
настроение после одобрения проекта всеми участниками обсуждения омрачилось сенсационной
новостью о лишении Александра Добровинского статуса адвоката. Не только
адвокатское сообщество отреагировало на эту информацию, но, Лука Парацелс, возможно,
один из нескольких человек, услышал мнение об этом решении Адвокатской палаты
города Москвы, высказанное методистом по уголовным делам МКА «Добровинский и
партнёры» Козловым Александром Михайловичем.
Будучи профессионалом по работе с эксклюзивной информацией,
Лука Марко Парацелс по «горячим следам» подготовил материал о своей беседе с
Александром Козловым. Выдержки из этой беседы, касающиеся юридической
составляющей мнения Александра Козлова в отношении решения Адвокатской палаты
мы публикуем на нашем блоге, чтобы на текст юридических доводов можно было
сослаться, указав веб-адрес блога.
Итак, вопросы и ответы:
Лука
Марко Парацелс:
Как вы отнеслись к этому решению Адвокатской палаты о
лишении Александра Андреевича Добровинского статуса адвоката?
Александр
Михайлович Козлов:
Мягко говоря, меня лично эта новость удивила. И,
безусловно, огорчила.
Конечно, я не могу сказать, что внимательно следил за
происходящим по уголовному делу Михаила Ефремова. Но, те фрагменты новостей,
которыми наполняли эфир журналисты и все те, кто с энтузиазмом комментировали
это уголовное дело, не вызывали у меня никаких негативных эмоций в отношении Добровинского,
как представителя потерпевших.
При этом, лично зная Александра Андреевича, у меня не
возникло даже мысли, что им могли быть нарушены этические нормы профессии
адвоката. Поэтому, я с интересом ознакомился с текстом этого скандального
решения в отношении Александра Добровинского. И после этого, у меня коренным
образом изменилось отношение к руководству Адвокатской палаты. Ведь оказалось,
что адвокатура не защищает своих адвокатов, а устраивает на них гонения.
И моё мнение в отношении решения Адвокатской палаты
Москвы однозначно – оно не только абсолютно чрезмерное по наказанию, но, оно ещё
и юридически ошибочное! А это уже напоминает недавние скандалы с гонениями на
адвокатов, критиковавших своё руководство.
Думаю, после отмены этого решения Адвокатской палаты в
судебном порядке необходимо инициировать вопрос об ответственности всех
«подписантов» этого решения. Дабы, как говорил Пётр Первый, чтобы другим
адвокатским чиновникам неповадно было повторять подобное.
Лука
Марко Парацелс:
Вы можете публично объяснить, почему Вы считаете,
«ошибочным» такое решение Адвокатской палаты?
Александр
Михайлович Козлов:
Могу. Но, кратко. В более развернутом виде я предложу
эти доводы Александру Андреевичу. Надеюсь, они помогут восстановить
справедливость.
Итак, в совершении какого проступка признан виновным
адвокат Александр Добровинский?
На этот вопрос даёт ответ буквальный
текст решения палаты:
Суть
решения Адвокатской палаты – нарушением признано то, что адвокат Добровинский публично
разгласил факт обращения к нему, как к адвокату, с предложением
принять на себя защиту Ефремова в этом уголовном деле.
Не
имеет значения, кто мог обращаться, когда и прочее. Главное – факт такого
обращения и разглашение этого факта. В этом заключается правовая позиция
Палаты. Она основана на положениях п.2, статьи 5 КПЭА, на которые имеется
ссылка в анализируемом решении Палаты.
Однако, подобные выводы дисциплинарной
комиссии и Совета Адвокатской палаты противоречат буквальному смыслу Кодекса
профессиональной этики адвоката.
Цитируем
данную норму:
Адвокат должен избегать действий
(бездействия), направленных к подрыву доверия.
Значит,
вопрос в том, допустил ли адвокат Добровинский действия, которые были бы
направлены к подрыву доверия? И надо понять, что означает подрыв доверия.
Произвольного толкования не должно быть.
Поэтому,
данная норма поведения подлежит системному толкованию с учётом иных положений
Кодекса профессиональной этики адвоката, содержащих запреты конкретизированных
в КПЭА действий, бездействия адвоката при осуществлении им адвокатской
деятельности.
К
слову сказать, понятие адвокатской деятельности связано с наличием в ней адвоката
и его доверителя. Нет доверителя – нет адвокатской деятельности. Это замечание
пригодится нам в последующем.
В
нашем случае задача упрощается, поскольку в обжалуемом решении Палаты названо
нарушение КПЭА, якобы допущенное адвокатом Добровинским.
В
решении Палаты это нарушение истолковано, как якобы нарушение адвокатом
Добровинским адвокатской тайны, что повлекло подрыв доверия и к адвокату
Добровинскому, и якобы к адвокатуре в целом. Громко заявлено, не правда ли…
Как тут не вспомнить речь Плевако в деле старушки, укравшей медный чайник, где
прокурор заявил, что этими действиями старушка посягнула на незыблемые устои
права собственности и должна понести наказание по всей строгости. Так и у нас.
Но, сейчас не до юмора. Смеяться будем позже, когда защитим Александра
Андреевича.
Итак,
по мнению Палаты, адвокат Добровинский нарушил адвокатскую тайну. То-есть, не
сохранил в тайне, что к нему обращались в интересах Ефремова.
Но,
так ли это? Была ли адвокатская тайна или это домысел членов Совета Адвокатской
палаты города Москвы?
С
большим сожалением констатирую, что это коллегиальный, некомпетентный домысел. И
не надо быть руководителем адвокатской корпорации, чтобы понять эту
элементарную ошибку, непростительную даже начинающим адвокатам.
Подтвердим
сказанное доводами с разных сторон, чтобы не дать сторонникам Палаты, если
таковые найдутся, шансов выпутаться из этой неприглядной для адвокатуры
истории. Ведь получается, что не адвокат Добровинский «подорвал доверие к
адвокатуре», а квалификационная комиссия и Совет Адвокатской палаты Москвы
подорвали доверие к себе. И теперь должны будут извиниться перед нашим
Александром Андреевичем. Желательно, публично.
Возникает
вопрос - почему в резолютивной части решения Палаты даже не упомянуты положения
абзаца 1, ч.5, статьи 6 КПЭА, определяющие правило сохранения адвокатской тайны
-
Правила
сохранения адвокатской тайны распространяются на ФАКТ обращения к адвокату,
ВКЛЮЧАЯ имена и названия доверителей.
Включая
– значит, одновременно должно присутствовать. Иными словами, чтобы
нарушить адвокатскую тайну, необходимо назвать факт обращения, ВКЛЮЧАЯ
имена и названия доверителей. Иначе, будет только первая часть запрета, БЕЗ
ВКЛЮЧЕНИЯ второй части – без разглашения имени и названия
доверителей.
Адвокату
Добровинскому вменено это нарушение КПЭА, которое в ч.1, ст.6 КПЭА формулируется,
как элемент доверия к адвокату, основанного на сохранении адвокатской тайны.
Сказанное
имеет определяющее значение, поскольку мы можем расширить доводы, что по поводу
этого факта в Адвокатскую палату должны были обратиться именно те лица, которые
являются «доверителями», а не «посторонние» люди, с которыми у адвоката
Добровинского никаких правоотношений, относящихся к адвокатской деятельности,
не возникало.
Далее,
обратимся к правильному толкованию терминов, которое дано в Кодексе
профессиональной этики адвоката.
Так,
дефиниция «доверитель» раскрывается в ч.1, ст.6.1 КПЭА:
В
целях настоящего Кодекса под доверителем понимается:
-
лицо, заключившее с адвокатом соглашение об
оказании юридической помощи;
-
лицо, которому адвокатом оказывается юридическая
помощь на основании соглашения…, заключенного иным лицом;
-
лицо, которому адвокатом оказывается юридическая
помощь бесплатно либо по назначению…;
Более
того, в ч.2, ст.6.1. КПЭА предусмотрено –
При
решении вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны,
под доверителем (!) понимается любое лицо, доверившее (!) адвокату
сведения личного характера в целях оказания юридической помощи.
Значит,
доверитель не просто лицо, обратившееся к адвокату, а лицо, которое ДОВЕРИЛО
адвокату определённые сведения, обладающие признаками личного характера. Именно
эти сведения и являются адвокатской тайной!!!
Представьте
себе, как будут выглядеть представители Палаты, когда им будет задан простой
вопрос – ЧТО КОНКРЕТНО РАЗГЛАСИЛ АДВОКАТ ДОБРОВИНСКИЙ?
Какие
ещё вопросы надо будет задать – узнаем в судебном заседании. Хотя, откровенно
говоря, очень не хочется наблюдать представителей Палаты, когда им придётся
отвечать на вопрос – зачем они выставили себя на смех?
Понимаю,
что забегаю вперёд. Понимаю, что это невежливо по отношению к Палате и её
представителям. Но, им надо было думать раньше. И думать головой. Думать, а не унижать
своего коллегу по «указке сверху».
Будем
завершать. Уверен, что сказанного уже более, чем достаточно, чтобы
профессиональные юристы смогли обдумать сказанное. А обдумать есть чего. Ведь
не только в Адвокатской палате, но, также и многие комментаторы ситуации с
адвокатом Добровинским, не увидели главного. А именно, что в обжалуемом решении
Адвокатской палаты либо «подписанты» сами не разобрались в юридической природе
применённых ими норм КПЭА, либо они понимали происходящее, но, намеренно голосовали
за незаконное решение Палаты, в котором, допущено элементарное искажение
применяемых терминов, на которые надлежало ссылаться. Это, прежде всего, -
понятия доверителя и адвокатской тайны. Кроме того, в решении
Палаты допущена подмена частного случая - несоблюдение адвокатской тайны и
общего случая – юридическое оформление отношений между адвокатом и доверителем.
А этого не было.
В
нашем случае, пусть даже «доверитель» формально где-то имеется – это
некое лицо, позвонившее по телефону. Однако, в ч.2, ст.6.1. КПЭА сужаются
пределы ответственности за несоблюдение адвокатской тайны введением оговорки,
что адвокатская тайна не возникает из-за того, что кто-то, вроде бы, позвонил
адвокату Добровинскому. Адвокатская тайна – это конкретные сведения личного
характера, которые доверитель «доверил» своему адвокату. Поскольку адвокату
Добровинскому никто со стороны Ефремова никаких личных сведений не сообщал, то,
отсутствует сам предмет адвокатской тайны!
Ефремов
и его родственники оказались умнее членов квалификационной комиссии и Совета
Адвокатской палаты и не обратились в Адвокатскую палату, поскольку они не
являлись доверителями адвоката Добровинского и не сообщали ему сведения личного
характера, образующие адвокатскую тайну.
Лука
Марко Парацелс:
Как Вы считаете, можно ли избежать судебного
разбирательства, ведь подобный скандал явно нежелателен для престижа адвокатуры?
Александр
Михайлович Козлов:
Я сторонник принципа, что превыше всего не просто
закон, а его разумное применение. Если разумность применения закона будет во
благо обществу, то, никакая неполнота или пробелы нормативного регулирования не
могут препятствовать здравому смыслу. Поэтому, хотя это прямо не предусмотрено
законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской
Федерации, но, нет запрета для Совета Адвокатской палаты признать ошибочным
собственное решение и пересмотреть его. И даже отменить, если оно нарушит концептуальные
положения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре. В нашем
случае, разумным будет незамедлительно восстановить право Александра Андреевича
Добровинского быть адвокатом.
За
такое решение Адвокатской палаты я готов аплодировать!
==============================================================================
С согласия участников
беседы, её текст эксклюзивно публикуется в нашем Блоге.
==============================================================================
Модераторы публикации: Матвеев Никита; Мамонтова Анастасия;
Юрий Никитин;
