Федеральным законом от 29.11.12 г
№ 207-ФЗ в УК РФ введены статьи 159.1-159.6, предусматривающие уголовную
ответственность за новые разновидности мошенничества, что вызвало немало
критики у юристов, занимающихся вопросами уголовного судопроизводства.
Сегодня на нашем блоге мы
публикуем мнение по этому поводу, выраженное в ответах на наши вопросы
методиста по уголовным делам, руководителя Секции методики и методологии
правоприменения в уголовном судопроизводстве Московской коллегии адвокатов
«Александр Добровинский и партнёры» - КОЗЛОВА АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА ( http://yur.tel/ )
Моё личное мнение в отношении
законодательных инициатив основано на понимании нормотворческой деятельности,
как особой деятельности государства, которая должна быть крайне осторожной,
поскольку любая криминализация или, напротив, декриминализация деяний должна являться
тщательно продуманными шагами. Если законодатель сегодня вводит уголовный
запрет, а завтра его отменяет, или наоборот, как это мы наблюдали с составами
клеветы, лжепредпринимательства и т.д., то, это вызывает сомнение в качестве таких
действий. Для практики эти «нормативные шатания» совершенно непонятны и я
считаю подобные действия властей непродуманными и непрофессиональными.
После чего любые новые уголовные
законы воспринимаются мной с сомнением в соответствии этих действий
существующим реалиям и требованиям правил законотворческой деятельности.
С осторожностью я отнёсся и к
введению в УК РФ статей 159.1-159.6, предусматривающими уголовную
ответственность за новые «виды» мошенничества. Подобные действия законодателя
могли быть вызваны необходимостью смягчения или, напротив, ужесточения
санкций за конкретные разновидности мошенничества. Например, мошенничество, сопряжённое
с рейдерством, с лишением гражданина права на жилище и т.п., по моему мнению,
должно наказываться более строго, чем санкция за «обычное» мошенничество в
виде 10 лет лишения свободы. Такую уголовную идеологию законодательных
органов я бы воспринял, как адекватную статистике подобных преступных
проявлений.
Но, когда уголовно-правовой запрет
мошенничества разделяют на множество статей УК РФ с одинаковыми санкциями или
с непонятной дифференциацией наказания, то, это мне непонятно.
Мне непонятно, для чего были
выделены составы ст. ст. 159.2, 159.3, 159.5, 159.6 УК
РФ и для чего наказание за мошенничество в сфере предпринимательской
деятельности (ст. 159.4 УК РФ) существенно ниже, чем
за мошенничество, посягающее на иные имущественные отношения. В чём
существенное различие между хищением активов банка или иного юридического
лица? Для чего вводить законодательное разграничение для однотипных деяний –
мне совершенно непонятно.
Более того, пояснительные записки
к этим законопроектам изложены так, что это недопустимо даже для
юристов-студентов, которым было бы поручено составление подобных правовых
документов.
Это моё личное мнение по вопросу
необходимости введения этих новых уголовных законов и их качества. Я думаю, у
нас есть чем заниматься государственным органам, вместо того, чтобы «множить
и дублировать нормативные акты» без какой-либо к тому практической
надобности.
Я считаю, что наше уголовное
законодательство должно быть строго унифицированным по родовым и видовым
признакам преступных деяний, как и был задуман Уголовный кодекс РФ 1996 года.
Далее – область компетенции судебных органов, которым соответствующие
разъяснения о применении законодательства должен давать Верховный Суд
Российской Федерации. Здесь я бы усматривал субсидиарность в разделении
компетенции законодательных и судебных органов.
Теперь о самих составах ст. ст. 159.1-159.6 УК РФ, коли они
существуют.
Мошенничество в сфере кредитования
(ст.159.1 УК) нет необходимости выделять, поскольку никаких отличительных
признаков этот состав не содержит. Боле того, формулировка ч.1, ст.159.1 УК
по своему смыслу идентична ч.1, ст.176 УК (незаконное получение кредита), что
будет создавать неразрешимые трудности на практике.
Мошенничество при получении выплат
(ст.159.2 УК) образует явную конкуренцию с составом ст.165 УК РФ (причинение
имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием). Вводить
новый состав с признаками объективной стороны деяния, конкурирующими с
другим, уже включённым в УК РФ составом преступления, по меньшей мере,
неразумно с позиций законодательной техники. Проще было в ст.165 УК ввести
дополнительные квалифицированные составы и ужесточить их санкции до 10 лет
лишения свободы.
Состав мошенничества с
использованием платёжных карт (ст.159.3 УК) полностью охватывается
диспозицией ст.159 УК и выделение этого состава вообще лишено какого-то
практического смысла. Если исходить из такой логики законодателя, то,
надлежит вводить всё новые и новые составы мошенничества по разновидностям
предмета преступления или способа завладения чужим имуществом. В этом случае
наше уголовное законодательство превратится в хаотичный и бессистемный набор
уголовно-правовых запретов, усложняющих правоприменение.
Мошенничество в сфере
предпринимательской деятельности (ст.159.4 УК) выделено для субъектов
предпринимательской деятельности, в чём совершенно не было никакой
необходимости. Таким же образом можно создать ст.159.4.1 УК о мошенничестве
между гражданами, которыми заключены гражданско-правовые договоры, а равно, между
мужчинами и женщинами, заключившими брачный контракт и т.д., и т.п. Однако, конституционный
принцип равенства имущественных прав в данном случае нарушается, поскольку в
случае хищения путём мошенничества имущества гражданина (ст.159 УК) наказание
(до 10 лет лишения свободы) значительно суровее, чем хищение имущества
юридического лица (в ст.159.4 УК – до 5 лет лишения свободы). Создаётся
впечатление, что подобный закон был пролоббирован теми, кто осужден или может
быть осужден за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности и в
случае введения нового уголовного закона первому будет снижен срок, а второй
подпадёт под истечение срока давности привлечения к уголовно-правовой
ответственности.
Выделение статьи о мошенничестве в
сфере страхования (ст.159.5 УК) тоже не вызывалось какой-либо необходимостью,
поскольку это деяние полностью подпадает под признаки ст.159 УК РФ.
Никаких трудностей в квалификации
этого деяния по ст.159 УК РФ на практике не возникало. Это известная
разновидность мошенничества и в выделении этого состава преступления из
состава мошенничества не было никакой целесообразности.
Мошенничество в сфере компьютерной
информации (ст.159.6 УК) в той формулировке, как оно приведено в ч.1,
ст.159.6 УК, является обычным посягательством на чужое имущество (право на
чужое имущество), которое установленным образом зафиксировано в форме
компьютерной информации. Кроме того, здесь усматриваются коллизии с
признаками объективной стороны деяния, предусмотренного в ст.272 УК РФ.
Совершенно очевидно, что если
законодатель выделяет этот способ доступа к воздействию на имущественные
отношения, то, этот способ должен повлечь выделение специальных составов и из
других «общих» составов преступлений, например, в статьях о злоупотреблении
или превышении должностных полномочий (ст.ст.285,286 УК РФ) надлежит выделять
составы должностных преступлений, сопряженных с такими действиями, которые
связаны со вводом, удалением, блокированием, модификацией компьютерной
информации. В противном случае, нам непонятно, почему этот способ доступа к
информации законодателем был предусмотрен только для мошенничества, но, не
определён для должностных преступлений. Подобный однобокий подход к созданию
уголовно-правовых запретов представляется некорректным.
Можно много говорить о положении
дел вокруг нашего уголовного законодательства, но, думаю, этим должны
заниматься наши властные структуры, наделённые полномочиями по применению
закона или по выдвижению законодательных инициатив, а также депутаты, к
которым могут обратиться заинтересованные юристы профессионалы.
Высказанные мной соображения не
следует истолковывать как прямую и единственно правильную критику
законодательных инициатив в сфере уголовного права, но, тем не менее, моё
мнение тоже заслуживает внимания, в том числе, наших законодателей, действия
которых в последние годы не отличаются взвешенностью и убедительностью. На
этот аспект я и обращаю внимание наших читателей. Который могут иметь и
собственное мнение по поводу мной сказанного…
|
пятница, 27 декабря 2013 г.
Мошенничество - мнение о новых составах ст.ст.159.1-159.6 УК РФ
пятница, 10 мая 2013 г.
YURISTAT: Юридическое общение - что это?
Небольшое эссе-экскурс в понимание
логики
правового поля уголовного судопроизводства
В
наших публикациях мы дискутируем о проблемах российского уголовного
судопроизводства. Каждый раз мы
стараемся выйти за рамки устоявшихся, классических представлений о правовой
природе уголовно-правовых и уголовно-процессуальных правовоотношений, лежащих в
основе уголовного процесса.
Сегодня
мы затронем такую немаловажную прикладную область правовой науки, как юридическое общение. Под юридическим
общением в его узком смысле, мы будем понимать не просто общение на правовые
темы, но, прежде всего, профессиональный контакт
юристов между собой с целью создать правовые последствия, как результат своего взаимодействия.
В
уголовном судопроизводстве таковыми последствиями может являться применение
органами расследования и судами уголовно-процессуального и уголовного
законодательства, а также принятие процессуальных решений по уголовным делам. А
таковым общением может быть, например, общение следователя с адвокатом
защитником обвиняемого.
В
этом контексте, для нас немаловажно, что общение следователя с обвиняемым будет
отвечать всем признакам юридического общения только со стороны следователя,
который является профессиональным юристом и целью которого является принятие
юридически значимых решений в отношении данного обвиняемого и по уголовному
делу в целом.
А вот
общение гражданина, не искушенного в элементарных правовых вопросах, со
следователем, вряд ли мы можем назвать «юридическим». Даже тот факт, что
гражданина вовлекли в уголовное дело в качестве обвиняемого, не переводит
гражданина в статус профессионального юриста и не придаёт его словам
необходимый для юридического общения правовой статус. Более того, гражданин
вообще может не понимать, что происходит и какие правовые отношения реализует
следователь.
Иными словами, общение следователя и обвиняемого будет односторонним, направленным
от следователя к обвиняемому.
Чтобы
эту односторонность устранить, обвиняемому необходима помощь независимого от
следователя, профессионального юриста – защитника.
В
этом и заключена правовая сущность привлечение защитника, призванного
обеспечивать равенство и диалогичность в общении следователя и обвиняемого по
смыслу понятия «юридическое общение».
Далее. Мы
определили понятие «юридическое общение». Но, каково его содержание в уголовном
судопроизводстве?
Высшее
юридическое образование предусматривает такие известные учебные дисциплины, как
логика, риторика, психология и другие, которые так, или иначе нацелены на
овладение будущими юристами правилами юридического общения, проистекающего в
различных формах социального взаимодействия. Возвращаясь к анонсированной нами
теме, мы можем сказать, что правильнее говорить о том, что профессиональные
юристы должны быть подготовлены по вопросам юридической логики, юридической риторики, юридической психологии. Однако,
мы понимаем, что должны не означает выполнение должного.
Впрочем, это уже огрехи нашего высшего юридического образования, которое
сегодня подвергается серьезной критике. И, отметим, не безосновательно.
Выпускники
юридических вузов сегодня мало что понимают в тонкостях уголовного
судопроизводства. То, чему их учили в институте (особенно, в коммерческом), для
практической работы в качестве защитника пригодно лишь в самом общем виде.
Остальному надо учиться. И, к сожалению,
многие адвокаты так и не научились этим тонкостям, отдавая предпочтение гражданско-правовым
спорам. Почему? Потому что этим «тонкостям» нигде не учат.
Когда
вводили в действие УПК РФ, у нас возник разговор о том, что многие нормы УПК РФ
невозможно применять на практике из-за двусмысленности и неопределенности текста
большинства уголовно-процессуальных норм.
За
последующие несколько лет УПК РФ подвергся почти полной переработке. Так что от
первоначального текста УПК РФ осталась едва ли одна четверть.
Но,
даже сегодня качество УПК РФ оставляет желать лучшего. Практика тому
подтверждение, когда прокурор и адвокат могут толковать одну и ту же норму
прямо противоположным образом. Такая же ситуация и с УК РФ. Не будем далеко
ходить, и возьмем для примера «предпринимательскую деятельность», являющуюся
условием для применения ч.1-1, ст.108 УК РФ. Этот же термин включен в диспозицию
ст.159.4 УК РФ. Мы не будем сейчас останавливаться на этих вопросах, но, мы
упомянули эти правовые нормы в качестве иллюстрации к доводу о том, что
неопределенность правового регулирования, безусловно, препятствует юридическому
общению.
В
результате страдают тысячи и тысячи людей, подвергшихся уголовному преследованию
на основе искаженного понимания и толкования норм уголовного и
уголовно-процессуального законодательства.
И
возникает резонный вопрос – где обучают защитников по уголовным делам, чтобы
они эффективно осуществляли свою функцию?
Например,
где их учат, как обжаловать приговор? Или как допрашивать свидетеля обвинения или
потерпевшего, которые дают явно ложные показания? Таких вопросов множество. И
ответ один. Этому нигде не учат.
Исходя
из этого ещё в 2005 году нами был задуман Спецкурс подготовки защитников по
уголовным делам. Дважды мы полностью переделывали методические рекомендации к
тематике занятий. И только в 2013 году были окончательно сформированы
дидактические концепты тематики этого Спецкурса (с 01.06.13 г темы Спецкурса будут публиковаться в разделе Спецкурс нашего
Веб-Сайта http://юристат.tel/ ).
Мы
исходим из того, что проблематика эффективного юридического общения
профессионального защитника со следователем, прокурором или судьёй должна проходить
через все темы тренингов и практикумов. Ведь когда защитник составляет жалобу,
заявляет ходатайство или выступает в судебных прениях, он участвует в юридическом
общении с адресатом жалобы, ходатайства или судом, перед которым произносятся
судебные прения. И целью защитника является, во-первых, то, чтобы его доводы были правильно восприняты (поняты).
И, во-вторых, чтобы с этими доводами
согласились должностные лица, принимающие процессуальные решения по результатам
рассмотрения соответствующих жалоб, ходатайств или судьи, выслушивающие
судебные прения.
Таким
образом, для нас умение и навыки юридического общения
являются важнейшей составляющей подготовленности юриста, выполняющего функцию
защитника в уголовном деле.
В
этом смысле, юридическое общение предполагает больше, чем простое знание норм
законодательства. Можно знать законы, но, не уметь их правильно применять к
фактическим обстоятельствам уголовного дела, что чаще всего наблюдается на
практике.
Профессиональные
юристы не могут позволить себе превращать судебное разбирательство в митинг или
в шоу. Для первого есть улица, а для второго – театральная сцена.
Профессиональные
юристы общаются между собой в судебном процессе посредством особой нормативно-определённой
лексики, формирующей юридическое общение. И в основе этого общения
лежат факты, фактические обстоятельства и доказательства, как их источники.
Поэтому содержанием юридического общения являются доказательства, как
аргументы, как доводы в поддержание правовой позиции, которую представляет
защитник.
Таким
образом, мы подошли к тому, что юридическое общение основано на умении юриста
убеждать других юристов в правильности выдвигаемых им тезисов, имеющих
юридическое значение.
И в
завершение мы выскажемся по поводу того, почему юристы испытывают серьёзные и,
зачастую, непреодолимые трудности в общении между собой?
Если
мы возьмем классическую версию юридической логики, то, несложно убедиться, что
все (!) учебные пособия и, соответственно, программа курса логики, предлагаемая
к обязательному преподаванию в высших учебных заведениях юридического профиля,
исходят из того, что общение юриста следователя и юриста адвоката или юриста
адвоката и юриста судьи является юридическим. В том смысле, как мы это
определили выше.
Однако,
эта установка, много лет поддерживаемая методистами высшего
образования России, изначально ошибочна. И это ошибка не простая.
Она является ошибкой методологического характера. Правовая природа этой ошибки
кроется в том, что методологический подход к юридическому общению
(аргументации) сформирован в практике преподавания, как некая модель. Но,
качественные параметры этого модельного представления сегодня настолько оторваны
от существующей практики, что выпускники юристы совершенно не готовы к
практической деятельности. И во многом это подтвердилось Решениями Европейского
Суда по правам человека, из которых российские правоведы впервые узнали о
существовании иного понимания принципов права, незыблемой сутью которых
являются права человека, личности, гражданина.
Это
тоже отдельная, большая тема для профессиональной дискуссии, к которой мы ещё
не раз будем возвращаться.
Итак,
наш концептуально инновационный подход к юридическому общению заключается в
том, что юридическое общение
предполагается и возможно тогда и только тогда, когда наличествует
взаимодействие двух субъектов правильного понимания правовой действительности. Иначе
юридическое общение априори невозможно. Например, адвокат обращается к судье с
ходатайством, а судья говорит, что стадия заявления ходатайств уже прошла.
Поэтому адвокат не может заявлять ходатайства. Это не юридическое общение. Это
безграмотность со стороны судьи, исключившая возможность юридического, то есть,
юридически правильного общения адвоката с судом. В этом случае, сначала должна
быть исправлена допущенная судьёй ошибка (как вариант, в форме повторного
заявления ходатайства), а затем, адвокату должна быть предоставлена возможность
реализовать своё право на юридическое общение с судьёй. В данном случае, этому
праву адвоката защитника корреспондирует обязанность судьи выслушать, обсудить
со сторонами и затем разрешить ходатайство адвоката в установленном законом
порядке. Иными словами, юридическое общение проистекает только в установленных законом правовых
формах (процедурах).
На
наших занятиях мы отрабатывали следующую ситуацию:
Адвокат
указал в качестве довода своей жалобы то, что обвиняемого нельзя заключать под
стражу, так как обвинение предъявлено по ст.159.4 УК РФ (мошенничество в сфере
предпринимательской деятельности), а в силу ч.1.1, ст.108 УПК РФ заключение под
стражу не применяется. А прокурор в суде заявляет, что в данном случае,
действия обвиняемого не являются предпринимательской деятельностью. Что должен
предпринять адвокат защитник? Повторим, что этим действиям адвокатов не
обучают. Можно ли такому, неподготовленному адвокату защитнику доверить судьбу
обвиняемого, его конституционное право на свободу?
Мы не
просто так привели этот пример. Множество уголовных дел в отношении
предпринимателей завершились и заключением их под стражу и обвинительным
приговором, хотя этого можно было избежать, если бы адвокат защитник был
подготовлен и знал, как правильно действовать в таких ситуациях.
Наш
Спецкурс подготовки защитников по уголовным делам не подменяет существующее
высшее юридическое образование и никоим образом не препятствует адвокатским
палатам выполнять свою обязанность по обучению, подготовке и переподготовке
адвокатов. Более того, мы готовы взаимодействовать с каждым адвокатским образованием
и отдельными адвокатами, заинтересованными в повышении уровня профессионального
мастерства своего и своих коллег. Но, мы испытываем гордость от того, что пока
мы не видим достойной конкуренции тематике и содержанию занятий нашего
Спецкурса. Наши групповые и индивидуальные занятия (проводимые с одним адвокатом
по персонально с ним согласованной программе) подтвердили и подтверждают нашу
уверенность в этом. Самое главное, в ходе занятий мы обмениваемся информацией,
получая сведения о тех или иных действиях следователей и судей. Что позволяет
нам совершенствовать и видоизменять наши методические наработки.
Так
что, мы открыты для сотрудничества со всеми юристами и гражданами,
заинтересованными в улучшении ситуации, существующей сегодня в сфере уголовного
судопроизводства.
Мы
заинтересованы в обмене информацией по уголовным делам.
Если
мы будем действовать порознь, каждый сам по себе, то, это будет выгодно только
нашим процессуальным противникам и оппонентам.
Наши
контакты:
В
публикации использованы фрагменты из пояснений Руководителя Секции методики и
методологии правоприменения Консультативно-методического (учебного) Центра «ЮРИСТАТ»
- КОЗЛОВА
АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА ( http://yur.tel/ ) в
связи с анонсированием Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам и
ответов на вопросы подписчиков проекта …
YURISTAT
INFORM
Подписаться на:
Комментарии (Atom)