Знаете ли Вы уголовный закон? О причинности в уголовном деле...

 Александр Михайлович Козлов, методист по уголовным делам

Беседы о признаках состава преступления. Беседа № 9.

Объективная сторона: причинная связь деяния и последствий.

В соответствии с нормативным определением, преступлением признаётся виновно совершенное общественно-опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом РФ под угрозой уголовного наказания (статья 14 УК РФ).

Одной из важнейших для уголовного судопроизводства задачей является не только установление факта общественно-опасного деяния и его общественно-опасных последствий, но, и установление причинной связи между деянием и последствиями. Игнорирование этого логического правила следования, приводит к фатальным ошибкам в квалификации деяния, чреватым осуждением невиновных граждан.

ПРИМЕР ИЗ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ:

Два охотника практически одновременно произвели выстрел в медведя. Однако, это оказался не медведь, а третий охотник. От полученного ранения он скончался. Оба охотника были осуждены за убийство. Верховный Суд СССР отменил приговор и прекратил уголовное дело за недоказанностью вины. Практический интерес для правоприменения представляет неполнота выводов высшей судебной инстанции. Безусловно, отсутствовал прямой умысел, как обязательный признак состава убийства. Охотники полагали, что стреляли в медведя. Прямой умысел, отграничивающий убийство от причинения смерти по неосторожности, не был установлен. Но, вполне можно было признавать отсутствие должной осмотрительности и внимательности, квалифицируя действия охотников по признаку косвенного умысла и таким образом преодолевая «ошибку в объекте посягательства». Однако, более значимым для правильной квалификации являлся другой факт, установленный при расследовании – смерть потерпевшего наступила в результате только одного выстрела. Но, стреляли оба охотника. Значит, один из них промахнулся. Но, кто? Кто произвел смертельный выстрел?

Этого не было установлено. В таком случае, осуждение двух охотников исключалось, если один из них не совершал деяния, повлекшего смерть потерпевшего. Можно ли было квалифицировать действия обоих охотников, как неосторожное причинение смерти? Нет, высшая судебная инстанция посчитала, что применить уголовный закон правильно в такой ситуации невозможно, так как, выстрелов было два, но, только один был смертельным.

В этом трагическом событии не была установлена причинная связь между деянием, как одним из двух выстрелов, и наступившими последствиями. При этом, мы констатируем наступление общественно-опасного последствия – смерть потерпевшего. Но, не можем определить какой их двух выстрелов повлек наступление этого последствия.

Неустановление прямой причинной связи между конкретным последствием и конкретным деянием при множественности последних, исключает возможность правильной уголовно-правовой квалификации наступивших последствий.

В приведенном примере общественно-опасное последствие являлось обязательным признаком состава убийства, отнесенного к материальным составам преступлений. А как быть с нематериальными составами, для которых само деяние может признаваться в уголовном законе общественно-опасным?

Ответ на этот вопрос мы вынесли за рамки нашей беседы.

 Итак, продолжим обсуждение значимости установления причинной связи для обеспечения законности производства по уголовному делу. Приведем ещё один характерный пример ошибки в понимании диалектики причинной связи, когда не принимается во внимание, что между деянием и окончательным последствием (последствиями, событиями) может возникать цепочка следующих одно за другим промежуточных следствий, но, только последнее, окончательное последствие в этой цепочке будет содержать все квалифицирующие признаки конкретного состава преступления.

Отдельного обсуждения требует вопрос наступления общественно-опасного последствия, возникшего за рамками состава расследуемого преступления. Здесь последствия оконченного состава преступления наступили, но, продолжается развитие причинной связи и наступают «дополнительные» общественно-опасные последствия, не образующие другой, более тяжкий состав преступления.

Практика уголовного судопроизводства встречается с подобными ситуациями, поэтому, мы их тоже выделяем в отдельное обсуждение.

Обязательным условием развития причинной связи в её уголовно-правовом понимании, выступает взаимообусловленность отдельных звеньев в этой цепочке последовательных событий. Если расследуемое деяние (действие, бездействие) не оказало влияния на развитие причинной связи, то, оно не может быть признано необходимой причиной или условием (необходимо понимать смысл этих понятий) наступления общественно-опасных последствий. Схожие факторы

ПРИМЕР ИЗ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ:

Верховный Суд СССР отменил приговор, постановленный в отношении водителя, нарушившего указанные в приговоре Правила дорожного движения и совершившего наезд на малолетнего мальчика, в результате чего наступила его смерть. В приговоре было указано, что у прицепа-цистерны транспортного средства отсутствовал регистрационный номер, а также, согласно выводам экспертов, «слабо держали тормоза».

Отменяя приговор, Верховный Суд СССР указал, что установленные факты нарушений водителем правил эксплуатации транспортного средства не явились непосредственной причиной смерти потерпевшего. Отсутствие государственного номерного знака вообще не следует принимать во внимание, поскольку это нарушение не создавало аварийную обстановку. Что же касается неисправности тормозов, то, по уголовному делу установлено следующее: транспортное средство двигалось со скоростью 20-25 км/час. Навстречу двигалась грузовой автомобиль, на заднем борту которого висел мальчик. Когда передние части транспортных средств находились друг от друга на расстоянии 15 метров, мальчик спрыгнул и стал перебегать дорогу перед двигающимся транспортным средством с прицепом-цистерной. Внезапно увидев перед собой мальчика, водитель автоцистерны предпринял попытку маневра в сторону, но, бензобаком ударил мальчика, в результате чего наступила смерть потерпевшего. Ошибка органов расследования и суда первой инстанции заключалась в том, что они признали факт удара и факт наступления смерти мальчика, но, проигнорировали обязанность выяснения причинной связи между этими фактами.

Что касается тормозов, то, даже при их исправности, избежать бы наезда на мальчика удалось. Водитель предпринял необходимый в данной ситуации маневр в сторону, но, избежать столкновения с мальчиком не смог. Верховный Суд СССР не признал наличия непосредственной, прямой причинной связи между выявленными органами расследования и судом первой инстанции нарушениями водителем правил эксплуатации транспортного средства и наступившими последствиями.

Обращаясь к диалектике причинности мы отмечаем обязательным наличие в причинной связи таких её свойств, как необходимость и достаточность. Были ли действия виновного лица необходимыми для развития причинной связи?

Являлись ли эти действия лица достаточными для наступления именно этих последствий?

Явились ли наступившие последствия результатом именно этих, конкретных действий (бездействия) именно данного лица, а не других обстоятельств?

Ответы на эти вопросы должны содержать материалы уголовного дела. Органы расследования обязаны были тщательно исследовать возможность наступления последствий в результате совершенного данного деяния. Надлежит принимать во внимание условия развития причинной связи и способность лица осознавать их характер. Действия лица могли быть вынужденными, от него независящими. Или, какие-то существенные обстоятельства возникли независимо от деяния этого лица.

В вышеприведенном примере водитель транспортного средства не успел совершить маневр. При этом, торможение не позволяло избежать столкновения на столь малом расстоянии. Иными словами, виноват был сам потерпевший.

Хотя, это редкий случай. Но, отнюдь не единичный. Известно, что потерпевшие могут совершать провоцирующие действия, влекущие развитие конфликта, в результате которого потерпевшему были причинены различной степени тяжести травмы.

Всё вышесказанное – небольшая часть обязательных теоретических познаний юристов, практикующих в уголовном судопроизводстве, регламентируемом нормами уголовно-процессуального, а не уголовного законодательства.

Например, малоопытные юристы не видят различия между процессуальными и материально правовыми признаками. Может иметь место смешение признака относимости доказываемых обстоятельств (фактов) и их признания причиной или условием, повлекшими общественно-опасные последствия.

Таких дефектов в юридической практике встречается достаточно много, чтобы вызывать обеспокоенность подобным состоянием правоприменения.

Недавно, высказывая свое мнение в суде, государственный обвинитель продемонстрировал непонимание причины, как закономерно необходимой или закономерно случайной? Но, без этого невозможно было разграничить форму вины и тогда возникало нарушение уголовного закона, известное, как объективное вменение (ч.2, ст.5 УК РФ). К сожалению, это нарушение законности достаточно распространено в уголовном судопроизводстве. Многие ли практикующие юристы не испытывают затруднений в понимании отличий конституционного принципа презумпции невиновности от объективного вменения? При этом, недостаточно об этом сказать. Может ли юрист подтвердить это ссылкой на собственную практику?

Изучая материалы уголовных дел, мы постоянно фиксируем недоработку и со стороны обвинения, и со стороны защиты, и со стороны судебных органов.

В отношении последних, не лишнем будет сказать, что в приговорах нередко наблюдаем подмену виновной связи и причинной связи. Но, судьи «опасаются» выносить оправдательные приговоры, штампуя огрехи следственных органов в приговорах, переписанных с обвинительных заключений.

Так что, прогрессивной юридической общественности есть, чем заниматься, к чему мы и призываем. И завершим нашу беседу классическими постулатами причинности –

Причина предшествует результату, однако, «после того», не обязательно является «следствием того»,

Чем дальше по времени наступивший результат от первоначального действия, тем больше случайностей и непредвиденностей может возникнуть, исключающих виновность лица, совершившего это действие,

 

 

YURISTAT:

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2355923&win=482&lr=213

  

 

 

Новые правила о сделках. Часть 2 | Егоров А.В.

Новые правила о сделках. Часть 1 | Егоров А.В.

Взяточничество. Разъяснения ВС РФ. Новации. Часть 1

Как правильно - "отсутствие состава преступления" или "отсутствие события преступления"?

 

Дефектность национального правоприменения связана

с дефектностью национального законодательства

Почти 20 лет действует УПК РФ и, соответственно, применяются положения ст. ст. 24, 27 УПК РФ, регламентирующие основания прекращения уголовного дела и уголовного преследования. Высшая судебная инстанция – Пленум ВС РФ давал разъяснения по вопросам применения этих процессуальных норм. Учебники по уголовному процессу и монографии тоже затрагивали это актуальное для практики нормативное регулирования института отказа в возбуждении уголовного дела, а если уголовное дело было возбуждено – прекращения уголовного дела и/или прекращение уголовного преследования.

15.06.21 г Конституционный Суд РФ вынес очередное Постановление № 28-П, в котором дано конституционно-правовое истолкование юридической природы и критериев разграничения дефиниций «событие преступления» и «состав преступления», а также, затронут термин «непричастность» к совершению деяния, являющегося преступлением.

Конечно, Постановление КС РФ вновь побудило бурное обсуждение его выводов, поэтому, мы обратились к руководителю Секции методики и методологии правоприменения в уголовном судопроизводстве Консультативно-методического (учебного) Центра «Юристат», методисту по уголовным делам Московской коллегии адвокатов «Добровинский и партнёры» Козлову Александру Михайловичу с той же просьбой прокомментировать обсуждаемые выводы Конституционного Суда РФ.

Далее, мы с незначительными сокращениями публикуем сказанное Александром Михайловичем.

Конечно, мы говорим о знаковом для практики Постановлении Конституционного Суда, показавшем, что судебные инстанции всех уровней, вплоть до Верховного Суда Российской Федерации могут неправильно понимать и трактовать элементарные процессуальные нормы. При этом, например, в МГУ по содержанию судебного обжалования постановления об отказе в возбуждении уголовного дела обучают студентов так, как разъяснил Конституционный Суд. Возникает вопрос – что же тогда ожидать от судей, если возникнет необходимость в истолковании более серьезных правоприменительных вопросов?

Для меня лично имеет значение, что, во-первых, судебные инстанции, включая Верховный Суд РФ толковали процессуальный закон не просто неправильно, они это делали во вред Заявителю!

Во-вторых, грубо нарушался конституционный принцип – безусловность права на доступ к правосудию. Суды фактически отказывали Заявителю в его праве добиться юридически обоснованного (т.е., основанного на юридических фактах) ответа на вопрос о законности отказа в возбуждении в отношении него уголовного дела. Даже не юристу должно быть понятно, что суды не могли проверить эти доводы заявителя, если судьи отказывались дать правовую оценку материалам проверки, которым следователь дал свою правовую оценку, с которой Заявитель не согласился и обжаловал эти выводы следователя в судебном порядке.

Не секрет, что многие годы суды (судьи) уклоняются от исполнения своей конституционной обязанности и ограничиваются констатацией лишь примитивных процессуальных фактов – в возбуждении уголовного дела отказал надлежащий следователь, который осуществлял проверку заявления о преступлении, имевший полномочия по вынесению такого постановления. Но, неужели непонятно, что Заявитель обжаловал в суд не это, а ОБОСНОВАННОСТЬ постановления следователя, его соответствие требованиям ч.4, ст.7 УПК РФ???

Конституционный Суд эти вопросы «обошел». Что, кстати, тоже характерно для тенденции уклонения Конституционного Суда от реагирования, когда требуется принять принципиальное решение по доводам Жалоб в Конституционный Суд и нет оснований для вывода об отсутствии фактов нарушения конституционных прав Заявителей, вынужденных обращаться в Конституционный Суд в условиях, когда суды общей юрисдикции не обеспечивают право на судебную защиту от злоупотреблений должностных лиц правоохранительных органов. Убеждён, что каждый практикующий юрист может привести десятки таких случаев из своей собственной практики.

Теперь, от эмоций перейдём к сути обсуждаемой проблематики.

На наших семинарах мы неоднократно касались сложностей обжалования отказа в возбуждении уголовного дела и прекращении уголовного дела.

Во всех судебных постановлениях, которые получали наши адвокаты, суды, как под копирку писали, что судья не может вдаваться в вопросы фактов. А для чего тогда нужен суд? Получалось, что мнение следователя, даже, абсолютно безграмотное, являлось для суда обязательным для признания его законности.

Моя личная правовая позиция многие годы заключается в том, что надлежит отграничивать две процессуальные процедуры.

Первая – отказ в возбуждении уголовного дела и вторая – прекращение уголовного дела. И в первом, и во-втором случае выносится постановление органом (должностным) лицом, в производстве которого находится уголовное дело (полномочия прокурора по уголовным делам в производстве дознавателя мы не затрагиваем. Не затрагиваем и производство у мирового судьи).

Различие в том, что решение об отказе в возбуждении уголовного дела выносит орган предварительного расследования, а решение о прекращении уголовного дела может быть вынесено и органом расследования, и судом.

В данной публикации остановимся на решениях органов расследования и возможности их судебной проверки по жалобам заинтересованных лиц.

Отказ в возбуждении уголовного дела выносится в качестве процессуального акта, прекращающего дальнейшее производство по информации о возможном преступлении (подготавливаемом, совершаемым или уже совершенном). В этом случае, суд полномочен проверить в полном объеме соответствие решения об отказе в возбуждении уголовного дела требованиям ч.4, ст.7 УПК РФ. Это общая норма, выполнение которой проверяет суд, поскольку, в противном случае, потерпевший может оказаться лишенным права на судебную защиту. Более того, если ограничить правомочие суда на этой стадии уголовного процесса, то, обеспечение конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию будет поставлено в зависимость от действий и решений органов расследования, которые, в этом случае, окажутся выведенными за рамки судебного контроля,  в том числе, по вопросу правильности применения закона к установленным фактам и обстоятельствам, как препятствующим возбуждению уголовного дела и/или производству по уголовному делу, в случае, если оно будет возбуждено.

Постановление о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) выносится уже ПОСЛЕ получения результатов производства по возбужденному уголовному делу. Стадийность уголовного процесса предусматривает запрет вмешательства со стороны последующих инстанций в производство по уголовному делу в предшествующий стадии. Поэтому, суд не вправе вмешиваться в расследование уголовного дела по всем вопросам, которые полномочен рассматривать суд первой инстанции, когда уголовное дело в установленном законом порядке будет передано из досудебного производства в судебное.

Поэтому, на досудебной стадии производства по уголовному делу суд вправе рассмотреть только такие жалобы на действия (бездействие) и решения органов расследования, которые затрагивают конституционные права и свободы, а также, при условии, что в последующем восстановление нарушенных прав может оказаться невозможным (например, вопросы о мере пресечения, наложения ареста на имущество и т.п.).

Но, в случае прекращения уголовного дела (уголовного преследования) дальнейшее «движение» производства по уголовному делу от одной стадии к другой «прерывается» и заинтересованное лицо получает возможность для оспаривания таких решений в полном объеме, в том числе, с проверкой не только процессуально-правовых, но, и материально-правовых оснований для такого решения, в том числе, с исследованием и оценкой установленных юридических фактов, на основании которых принято решение о прекращении производства по уголовному делу. Суд вправе не согласиться с решением органа расследования о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) и признать его незаконным или необоснованным. В противном случае, потерпевший вообще будет лишен возможности судебного рассмотрения его доводов о совершенном против него преступлении, что ограничит его право на доступ к правосудию.

Итак, в процессуальном аспекте более-менее, определенность имеется.

Теперь можно перейти к основной проблеме – правильности квалификации установленных фактов и обстоятельств, как отсутствие «события преступления» или отсутствие «состава преступления». Что это означает для правильного вывода о наличии или отсутствии оснований для отказа в возбуждении уголовного дела или для прекращения уголовного дела?

По моему мнению, система национального законодательства содержит дефект, позволяющий судебным органам и органам предварительного расследования оперировать терминами, обозначающими практически идентичные или схожие для правоприменения объекты правовой оценки, но, выраженными в различных словесных конструкциях. Ещё хуже, когда законодательные нормы содержат абстрактные, неоднозначные тексты.

В качестве относящихся к нашему обсуждению примеров, назовем такие дефиниции, как «состав преступления», «событие преступления», «преступное деяние», «причастность к преступлению» и т.д.

Понятие «состав преступления» упомянут в ст.8 УК РФ, но, уголовный закон не раскрывает смысл этого понятия, что вряд ли можно назвать удачным способом законотворчества. Понятие «событие преступления», «причастность» названы в п.1, ч.1, ст.24 и п.1, ч.1, ст.27 УПК РФ, соответственно. Но, в УПК нет определения термина «событие преступления», а «непричастность» определяется в п.20, ст.5 УПК РФ, как тавтология – неустановленная причастность либо установленная непричастность лица к совершению преступления. Не надо особо говорить о том, что крайне глупо определять «масло» через «не масло», «масляный» и наоборот.

Полагаю, из-за этого и возникают следственные и судебные ошибки, страдают люди, а государство претерпевает масштабный имиджевый урон, когда тысячи граждан крайне недовольны своими контактами с правоохранителями и судьями.

Разрабатывая тематику Спецкурса подготовки защитников по уголовным делам, мы тщательно выверяли используемую нами правовую терминологию.

Событие преступления мы рассматривали следующим образом. Во внешнем мире происходят различные события, явления. Они описываются с помощью их характеризующих признаков. Нам сообщают факты, по которым мы представляем событие, соответствующее этим фактам.

Можно говорить об обстоятельствах, совокупность описания которых выделяет и характеризует конкретное явление, событие от других явлений, событий. Иначе, может быть допущена ошибка, когда нам рассказывают об одном событии, а мы представляем себе другое событие.

Только в том случае, если реальное событие характеризуется криминальными обстоятельствами (признаками), мы вправе говорить о «событии преступления».

Что означает «криминальные обстоятельства»? Это сведения о фактах, об обстоятельствах, содержащих признаки подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления. Например, по улице бегает человек с ружьём, это событие явно содержит признаки «события преступления», требующие проверки.

Отсутствие самого события устанавливается проверкой – действительно ли по улице бегал человек с ружьём, как указано в заявлении о преступлении. При этом, причина этих действий человека может быть и некриминальной. Оружие может быть непригодным к стрельбе. А человек бегает, поскольку у него угнали машину, в которой находился чехол для перевозки этого ружья. Всякое случается, и эти обстоятельства должны быть тщательно выяснены и проанализированы.

Другой классический пример. Человек возвращается домой и обнаруживает отсутствие у дома своей автомашины. Он тут же сообщает в полицию об угоне. Начинается проверка и выясняется, что автомашиной воспользовалась супруга заявителя, так как, свою машину она сдала в автосервис и не хотела говорить об этом своему супругу. Тогда выносится постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по какому основанию? Конечно же, за отсутствием события преступления. Заявителю не причинен вред. Нет и преступного посягательства, поскольку имущество супругов является их совместной    собственностью.  

Это наиболее распространенная правоприменительная ошибка, когда вместо отсутствия события преступления в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела ссылаются на отсутствие состава преступления. Но, если нет события преступления – угона – то, не рассматривается вопрос о деянии! Иначе, возникает угроза признания возможности наличия состава преступления без установления события преступления. Именно событие преступления влечёт отыскание лица, действиями которого совершено посягательство на объект уголовно-правовой охраны. Взломали склад – это признак посягательства на хранимое на складе имущество. Возможно, взломал дверь кладовщик, утерявший ключ. Тогда проверка устанавливает отсутствие события преступления. Нет события – нет состава в любом случае. Но, не наоборот!

Итак, для отказа в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления необходимо, чтобы было выявлено событие преступления. Или, в уголовном праве это означает наличие объекта посягательства и факт самого посягательства на этот объект или реальной угрозы такого посягательства.

Посягательство – это всегда действия конкретного лица (лиц). Если таких действий не установлено, то, нет последствий этих действий. И, соответственно, нет объекта посягательства в материально-правовом смысле и нет события преступления в процессуально-правовом понимании этого термина.

Рассмотрим этот вопрос применительно к прекращению уголовного дела или уголовного преследования на основании материалов уголовного дела.

Здесь возможны два варианта. Событие преступления обусловлено деянием конкретного лица (лиц). Заподозрили конкретного человека, но, оказалось, что он никакого отношения не имеет к этому событию. Значит, он «непричастен». Какое процессуальное решение должно быть вынесено?

Конечно, это решение о прекращении уголовного преследования этого человека на основании его непричастности к этому «событию преступления». Но, после этого производство по уголовному делу и расследование этого преступления продолжается для установления виновных в его совершении (причастных лиц).

Второй вариант – событие преступления обнаружено и установлено лицо, совершившее действия, направленные на посягательство на объект уголовно-правовой охраны. Напомним, нет преступления, если нет такого посягательства. А каждое посягательство на конкретный объект совершается определенными деяниями (действиями, бездействием), совершаемыми физическими лицами.

В этой ситуации возможно решение о прекращении уголовного дела и, поскольку нет другого исполнителя деяния, о прекращении уголовного преследования за отсутствием состава преступления. Но, такое решение может быть вынесено только в случаях, прямо предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Наиболее распространенным является прекращение уголовного дела и/или уголовного преследования за отсутствием состава преступления, когда в деянии лица, причинившего ущерб охраняемому уголовным законом объекту, отсутствует (не установлен) хотя бы один обязательный элемент состава преступления.

Например, возраст лица исключает его уголовное преследование за деяние, уголовно-наказуемое для лиц более старшего возраста (ст.20 УК РФ). Или в случае невиновного причинения вреда (ст.28 УК РФ). В этих случаях основанием для признания отсутствия в деянии состава преступления является уголовный закон, применяемый к установленным по уголовному делу обстоятельствам.

Обсуждаемое нами имеет значение для лица, в отношении которого вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела. Отказ в возбуждении уголовного дела и прекращение уголовного дела (уголовного преследования) по основанию отсутствия события преступления влечёт невозможность для заинтересованных лиц применить к такому лицу иные, не уголовно-правовые меры ответственности. Например, предъявить к такому лицу гражданско-правовой иск, привлечь его к административной ответственности и пр. А если в возбуждении уголовного дела было отказано или оно было прекращено за отсутствием состава преступления в деянии такого лица, то, оно может быть привлечено к иной юридической ответственности, не связанной с уголовным преследованием.

Отдельного обсуждения требует другой аспект этой проблематики. А что делать, если лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, желает обжаловать постановление о возбуждении уголовного дела? Или в отношении такого лица следователь (судья) отказывают в прекращении уголовного дела (уголовного преследования), игнорируя доводы ходатайства о прекращении уголовного дела (уголовного преследования).

 

===========================================================================

===========================================================================

Модераторы публикации: Виктор Байраков; Анатолий Иванов;

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&lr=213&clid=2355923&win=482

 

 

 

Александр Козлов (YURISTAT) о практике защиты по уголовным делам

 YURISTAT NEWS: 

Настроение хорошее, делюсь обещанной информацией.

Будучи «кабинетным теоретиком», время от времени соглашаюсь на свое непосредственное участие в реальных уголовных делах, чтобы не оторваться от практики. Всё-таки, имеет значение, когда наблюдаешь со стороны, знакомясь с материалами чужих уголовных дел, и когда сам участвуешь в формировании этих материалов, повлиявших на чьи-то судьбы и навсегда изменивших жизнь фигурантам этих уголовных дел.

В прошлом году произошли редкие события, такого ещё не было, когда сразу по четырём уголовным делам усматривалась перспектива реабилитации. И я «пожадничал», согласившись принять участие во всех этих четырех уголовных делах. Не из-за бюджета, а ради перспективы добавить в коллекцию сразу четыре уголовных дела, завершившихся полным оправданием.

Но, всё оказалось намного сложнее, чем хотелось бы. Практикующие юристы знают, что такое бессонные ночи, когда на другой день надо подготовить объёмные процессуальные документы, а из-за самого себя всё было отложено напоследок. Это плохо. И оправдания нет.

Кроме того, по двум делам процессуальные противники продолжают упорствовать и никак не хотят «сдавать позиции». Соответственно, нам пришлось «изобретать рычаги давления», а это в нашем национальном судопроизводстве (имитирующим правосудие, как выразился адвокат Юрий Новолодский) требует максимального напряжения мозговой активности. К этим уголовным делам вернусь позднее. Когда удастся преодолеть сопротивление правоприменителей и будет получен тот результат, ради которого мы и вступили в «неравный бой».

По двум другим уголовным делам, наконец-то, удалось завершить многомесячные противостояния с прокуратурой, и ситуация начинает потихоньку входить в контролируемое нами состояние. Кстати, что касается прокурорских работников, приходящих в суды в статусе государственных обвинителей, то, если верхние эшелоны власти не понимают, что «судебная прокурорская массовка» представляет собой жалкую пародию на органы прокуратуры, то, об этом пора задуматься. Сразу оговорюсь, что мне знакомы прокуроры, к которым отношусь с уважением. Но, они сегодня являют собой исключение из общей массы абсолютно никчемных безликих образов, способных произнести лишь заученные фразы – «всё законно и обоснованно, ходатайство (жалобу) защиты прошу оставить без удовлетворения», «нарушений закона не усматривается», «оснований для отмены не имеется» и т.д., и т.п.

Это особенно смешно, когда государственный обвинитель на чёрное говорит белое и наоборот. Иногда, даже судьи не могут скрыть своё смущение от глупого положения прокурора, не способного юридически грамотно выразить свои мысли для опровержения доводов защиты.

Тогда, судье приходится вместо прокурора «выкручиваться» из такой ситуации. Это тоже ни для кого ни секрет, что даже оперативники относятся к судьям, как к «механизму спасения даже самого бредового обвинения». Наш суд всё «схавает!» - эту услышанную двадцать лет назад фразу запомнил на всю жизнь. Поэтому, к судьям, которые не «хавают» выдумки стороны обвинения, испытываю искреннее личное уважение. Их тоже единицы. Но, они есть и мне довелось с ними встречаться в реальных судебных процессах. Один из них, безусловно, бывший судья Московского городского суда – Сергей Пашин.

У нас в консультативном центре большая коллекция прокурорских и судейских «ляпов», но, моё кредо – чем больше ошибок допускают процессуальные противники (к сожалению, таковыми, зачастую, являются не прокуроры, а судьи), тем легче защите. И надо активнее создавать ситуации, в которых «глупости» оппонентов очевидны.

Вторая половина мая и весь июнь сплошные судебные заседания по трём уголовным делам, по четвертому судья Люблинского районного суда возвратил уголовное дело прокурору. Я обжаловал постановление судьи в апелляционном порядке и на 24 июня в Московском городском суде назначено рассмотрение апелляционной жалобы (зал 321, 13 час).

Желающие могут посетить это судебное заседание, так как, предмет обжалования основан на неполноте судебной проверки установленных судом фактов грубой фальсификации следователем материалов дела.

В частности, следователем в явном сговоре со «лжепотерпевшим» сфабрикованы сведения об адресе места якобы совершения преступления (ст.159 УК РФ). А это влечёт незаконность возбуждения уголовного дела и недопустимость всех результатов расследования уголовного дела ненадлежащим органом следствия и ненадлежащим следователем. Такое случается не часто. Последний раз подобное произошло у нас в Нижнем Новгороде почти 10 лет назад. Тогда дело вернули прокурору и прекратили в районном ОВД. По другому уголовному делу судья Орехово-Зуевского городского суда исключил из числа доказательств …два тома уголовного дела, сформированных ненадлежащим следователем. Впрочем, оправдательный приговор был постановлен не из-за этого. Суд установил, что наш подзащитный не совершал инкриминированного ему преступления (убийства).

Вот самый свежий пример. По другому уголовному делу, другой «лжепотерпевший» дал заведомо ложные показания, что обвиняемый заключил с ним договор, получил денежные средства, договор не исполнил, а денежные средства обратил в свою пользу. Думаю, вполне типичный случай для российской предпринимательской деятельности, и мы ничего нового не придумывали, решив прибегнуть к судебной защите. Я подготовил исковое заявление и в декабре 2020 года мы обратились в Арбитражный суд. На предварительном заседании иск поддержали. Представитель ответчика возражал, но, неубедительно.

25 мая состоялось заседание Арбитражного суда города Москвы по иску нашего подзащитного (обвиняемого по уголовному делу) к ООО, директор которого в уголовном деле дал ложные показания.

Суд вынес решение в нашу пользу, признал договор выполненным и взыскал с ответчика недоплаченную по договору денежную сумму, штраф за просрочку, расходы на представителя и госпошлину.

В общем, типичное для современных недоучек-следователей грубое вмешательство в гражданско-правовые отношения с использованием средств уголовного преследования. Что, по сути, означает превышение следователем своих должностных полномочий при попустительстве органов прокуратуры.

Теперь пройдём апелляцию, если ответчик надумает обжаловать, и приступим к реализации попытки прекратить этот эпизод обвинения со ссылкой на решение Арбитражного суда. По нашим расчетам преюдиция в нашем случае применима, но, посмотрим на реакцию следственных органов и прокуратуры.

По третьему уголовному делу на этой неделе начались активные «военные» действия в Химкинском городском суде. Защита заявила о фальсификациях, но, судья не отреагировал. Молодая прокурор заявила о неправильных действиях защиты, так как, о преступлениях заявлено суду, а не в следственные органы. И, чтобы наши действия не ограничивались возражениями, готовлю обращение в прокуратуру, чтобы разъяснили государственному обвинителю, как ей надо было действовать, если в судебном заседании ей стало известно о фактах совершенных преступлений. Не помню, чтобы мы использовали этот способ защиты от незаконных действий государственного обвинителя, поэтому, даже с методической точки зрения интересен результат этих наших действий. Судья продлил содержание под стражей, даже не упомянув в постановлении ни доводов прокурора, ни доводов защиты. Соответственно, будет апелляция и заявление суду апелляционной инстанции по поводу фальсификаций и непринятия мер прокурором и судьёй. В общем, вышли на апогей «жесткого» противостояния с судьёй и гособвинителем. Теперь движение только вперёд. Обратного пути нет. За спиной подзащитный и тщательно выверенная позиция защиты.

Наверное, был излишне многословен. Считайте, что это эмоции охотника, вышедшего на след дичи… Впрочем, сравнение неудачное, я не охотник и не способен убить животное…  

 

Модераторы публикации: Виталий Михайлов; Виктор Байраков; 

https://yandex.ru/search/?text=yuristat&clid=2355923&win=482&&lr=213 

https://www.wiw-rf.ru/members/person_52115.html