Продолжение обсуждения противостояния Адвокатской палаты Москвы с Александром Добровинским...
Все, кто интересовался уголовным делом Михаила
Ефремова, знают о том, что адвоката Александра Добровинского, представлявшего в
этом уголовном деле интересы потерпевшего, лишили статуса адвоката.
Решение крайне жестокое. С лишением права
восстановления в статусе адвоката на два года. Фактически, это запрет на
профессию…
Как тут не вспомнить о приговоре Сократу, память о
котором передаётся более двух тысячелетий, как осужденного на смерть «приговором
толпы»...
Адвокатская палата города Москвы не «толпа». Но, в
данном случае, аналогия вполне уместна, поскольку и несколько человек способны
мыслить и действовать, как «толпа».
Пресс служба Адвокатской палаты предоставила СМИ
информацию о мотивах этого своего решения.
Так, известный правовой интернет-портал Право.Ру сообщил
своим читателям, со ссылкой на источники в Адвокатской палате, что адвоката
Добровинского лишили статуса адвоката из-за того, что им публично распространена
информация, что к нему, как адвокату, обращались в интересах Ефремова, но, Добровинский
отказался представлять интересы (защищать) Ефремова.
В интернете размещена ссылка на Решение Адвокатской
палаты города Москвы, в котором говорится, что -
Согласно выводам
квалификационной комиссии, с которыми согласился Совет Адвокатской палаты,
Александр Андреевич Добровинский …совершил действия, несовместимые со статусом
адвоката. Эти действия квалифицированы по ч.2, ст.5 КПЭА (Кодекса профессиональной этики адвокатов), содержащей
запрет на совершение адвокатом действий (бездействия), направленных к подрыву
доверия.
Решение Совета адвокатской палаты города Москвы конкретизирует
эти действия адвоката Добровинского, которые якобы направлены к подрыву доверия,
а именно, - сообщение
журналистам о том, что к нему (Добровинскому) звонили по офисному телефону с
просьбой представлять интересы Ефремова, но, Добровинский даже не стал
разговаривать с этими лицами.
Параллельно с расследованием и судебным рассмотрением уголовного
дела, интернет-пространство заполнилось высказываниями и за, и против
Добровинского, но, вторых было значительно больше. Вспомнились слова великих
философов древности, что «большинство людей идиоты».
Поэтому нас заинтересовали доводы представителей этого
меньшинства, одним из которых был Александр Козлов – методист
по уголовным делам МКА «Александр Добровинский и партнёры» (в связи со
случившимся, название коллегии изменено, хотя это не было обязательным),
который наиболее резко высказался в отношении такого Решения Адвокатской палаты
Москвы, назвав его «вопиющим» и «безграмотным», позорящим Адвокатскую палату
Москвы и Федеральную палату адвокатов, ещё больше подрывающим минимум доверия к
органам адвокатского самоуправления, превращающимся в инструмент «расправы с
неугодными адвокатами» (кстати, не единственный случай).
Мы обратились к Александру Козлову с просьбой
объяснить, почему он считает это Решение самой авторитетной региональной
Адвокатской палаты «безграмотным». Нас интересовало, как воспримут эти доводы
Александра Михайловича Козлова профессиональные юристы, способные сохранять
объективность и беспристрастность, действующие даже в самых сложных конфликтах
по закону, а не …«как надо».
Далее, мы публикуем эти объяснения Александра
Михайловича Козлова с его согласия, с незначительными сокращениями, не
влияющими на юридический смысл критики результатов дисциплинарного производства
в отношении адвоката Александра Андреевича Добровинского.
Александр Козлов:
По инициативе
нашего консультативно-методического центра мной подготовлена юридическая
рецензия этого Решения Адвокатской палаты города Москвы. Полный текст рецензии
доступен только Александру Андреевичу Добровинскому и только ему решать,
воспользуется ли он этими доводами. Частично мы поделились нашим мнением в декабре
прошлого года, оно было опубликовано нашими друзьями, удивлёнными подобными
событиями. По их просьбе мной дано согласие на публикацию более развернутого
обоснования критики Решения АП, чтобы с нашими доводами смогли ознакомиться не
только наши друзья, но, и наши оппоненты. Их мнение мне тоже интересно… Ведь от
их большинства зависит будущее адвокатуры.
Соглашусь, моя
оценка Решения Адвокатской палаты высказана в очень резких тонах. Но, я
убеждён, что сказанное мной абсолютно адекватно этим возмутительным действиям членов
квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты города Москвы. Я
высказался бы ещё резче, сопоставив произошедшее с поговоркой, когда «пляшут
под чужую дудку», но, это вряд ли уместно, чтобы с этим согласился Александр
Андреевич. Так что, давайте без эмоций ограничимся
юридической оценкой, которую я высказал в отношении «безграмотности» членов
Совета Адвокатской палаты Москвы, обязанных, по моему мнению, профессионально
пресекать подобную «самодеятельность»
квалификационной комиссии АП Москвы.
Не исключаю, что эта «самодеятельность»
сопряжена с «желанием угодить» вышестоящим чиновникам, о чём тоже высказывались
в СМИ.
Возможно,
представитель Добровинского не сумела разъяснить Совету АП, в чём ошибочность
выводов квалификационной комиссии, а члены Совета не особо желали проявить
принципиальность и профессионализм, потворствуя «осуждению своего коллеги».
Итак, предмет
«недовольства» поведением адвоката Добровинского обозначен, как «разглашение
адвокатской тайны». Которую адвокатские чиновники усмотрели в том, что к
Добровинскому обращались с вопросом, возьмётся ли он (Добровинский) представлять
интересы (защищать) Михаила Ефремова в уголовном деле о ДТП, повлекшем смерть
потерпевшего. А Добровинский рассказал
об этом факте журналистам.
Не имеет значения,
какими словами описаны эти юридические факты, главное в их смысловом содержании
– к Добровинскому обратились за юридической помощью. Добровинский отказался
выступить в защиту Ефремова и в публичном пространстве разгласил информацию об
этом.
Такова фабула.
Далее, обратимся к правовому
регулированию такого поведения адвоката Александра Добровинского,
воспринятого Адвокатской палатой, как абсолютно недопустимого для члена
адвокатской корпорации.
Так они коллегиально решили. Но, мы должны понимать,
что их мнение ещё не окончательное. Существует судебная защита от произвола
любых «чиновников». В завершение я сошлюсь на судебную практику, когда судьи
«спасали адвокатов от своих коллег».
Помните, речь Плевако в защиту старушки, укравшей
медный чайник?
Так и у нас. Добровинский сообщил, что к нему
обращались по поводу защиты Ефремова. Ну всё! Теперь адвокатуре конец! Этими словами адвокат
Добровинский погубил авторитет всей адвокатской корпорации…
(Не правда ли, смешно… Да… Если бы не было так грустно).
Содержание ч.2, ст.5 КПЭА (Кодекса профессиональной
этики адвокатов) устанавливает запрет совершения адвокатом действий
(бездействия), направленных к подрыву доверия.
Но, из этого ещё не следует, о каких действиях
адвоката говорится в этой корпоративной норме. Поэтому, её применение зависит
от усмотрения тех, кому доверено принимать решение об ответственности
адвокатов.
Подрыв доверия – крайне неудачная формулировка,
позволяющая толковать её значение в зависимости от усмотрения дисциплинарных
органов адвокатских палат. Утрата доверия – более приемлемо для
дисциплинарных проступков. Но, что уж есть, то, есть.
Итак, адвокатскими чиновниками применено оценочное
понятие «подрыв доверия».
Возникает резонный вопрос – подрыв доверия к кому?
К адвокату Добровинскому? К Адвокатской палате? А
может к закону об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации?
Не надо быть юристом, чтобы понимать, что оценочные
признаки нормы права (пусть, даже корпоративного права) необходимо обосновывать
и мотивировать. То есть, надо объяснять, почему «правоприменитель» так решил.
Доверие к адвокату формируется у его доверителя
(клиента). К этому вернёмся ниже по тексту. О мнении доверителей Добровинского,
то есть, у потерпевших, в Решении Адвокатской палаты ничего не сказано.
Там усмотрели в словах адвоката Добровинского
дисциплинарный проступок. И оценили его, как очень серьёзный – повлекший «подрыв»
доверия к адвокатуре в целом
(надеюсь, найдутся разумные люди, которые в этот момент улыбнутся).
Например, Михаил Барщевский публично высказался о том,
что среди всех адвокатов найдутся 150 адвокатов, которых можно признать
таковыми. Остальные «ни то, ни сё». Предположим, члены Совета АП Москвы об
этих высказываниях ничего не знают и так не считают.
Продолжим. Допустим, наличие в обществе доверия к
адвокатуре презюмируется. Оно есть и его можно «подорвать».
Идём дальше. Какие действия (бездействие) совершил
адвокат Добровинский, как направленные к «подрыву» этого «доверия»?
Оказывается, члены квалификационной комиссии усмотрели
в словах Добровинского разглашение профессиональной (адвокатской) тайны.
В тексте Решения Совета Адвокатской палаты Москвы
упоминаются положения п.5, ст.6 КПЭА.
Теперь, вопрос к профессиональным юристам – могут ли
предписания, в том числе, запреты на профессиональное поведение адвоката,
установленные нормами Кодекса профессиональной этики адвокатов противоречить
федеральному законодательству?
Вопрос, безусловно, риторический. Конечно, же, не
могут!
А как у нас?
Существует Федеральный закон «Об адвокатской деятельности
и адвокатуре в Российской Федерации». В ч.2, ст.17 этого федерального закона
предусмотрены правовые основания для прекращения статуса адвоката. Нас
интересуют п.1, п.2 и п.2.1., ч.2, ст.17 этого ФЗ.
п.1 Неисполнение
или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед
доверителем!
Закон предусматривает «доверителя». Поскольку
профессиональные действия адвоката полностью зависят от отношений с
«доверителем».
п.2 Нарушение адвокатом норм Кодекса профессиональной
этики адвокатов.
п.2.1. Незаконное
использование и (или) разглашение информации, связанной с оказанием адвокатом
квалифицированной юридической помощи своему доверителю …
И вновь - «доверитель». Без которого нет оказания
квалифицированной юридической помощи. Только в рамках таковой адвокат связывает
себя с профессиональными обязательствами перед «доверителем».
Таким образом, мы приходим к элементарному и очевидному,
а именно, - Совету АП надлежало выяснить, был ли у адвоката Добровинского такой
«доверитель», как Михаил Ефремов?
Возникли ли у адвоката Добровинского обязательства
перед Ефремовым? Которые бы адвокат Добровинский не исполнил или исполнил бы с
нарушением норм Кодекса профессиональной этики адвокатов?
Это чрезвычайно важно. Ведь именно в отношениях с
«доверителем» адвокат реализует свои профессиональные функции. Полагаю,
где-где, а в Адвокатской палате это знают и обязаны знать, как «отче наш».
Напомним, что правовое понятие «доверитель»
объясняется в ч.1, ст.1 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в
Российской Федерации» (далее, ФЗ «Об адвокатуре») – адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь,
оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката…
физическим и юридическим лицам (далее – доверители)
в целях защиты их прав, свобод и интересов, а
также,
обеспечения доступа к правосудию.
В ст.1 КПЭА предусмотрено – Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает
обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности…
Поскольку Совет АП Москвы где-то усмотрел «подрыв
доверия», то, напомним о толковании этого словосочетания в ст.6 КПЭА –
ч.1 Доверие к адвокату не может
быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны. Профессиональная
тайна (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя…
ч.2 Соблюдение профессиональной тайны является
безусловным приоритетом деятельности адвоката.
ч.3 Адвокат не
может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем,
кроме доверителя…
ч.5 Правила
сохранения профессиональной тайны распространяются на:
- факт обращения к
адвокату, включая имена и названия доверителей;
- все
доказательства и документы, собранные адвокатом в процессе оказания юридической помощи;
- сведения,
полученные адвокатом от доверителей;
- информацию о доверителе, ставшую известной
адвокату в процессе оказания юридической помощи;
- содержание
правовых советов, данных непосредственно доверителю
или ему предназначенных;
- всё адвокатское
производство по делу;
- условия
соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчёты между
адвокатом и доверителем;
- любые другие
сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической
помощи;
Теперь, выясним, кто же является тем самым доверителем, от личности которого и от
интересов которого зависит содержание адвокатской тайны?
Ответ на этот вопрос содержится в ст.6.1. КПЭА:
ч.1 В целях настоящего
Кодекса под доверителем понимается:
- лицо, заключившее с адвокатом соглашение об
оказании юридической помощи;
- лицо, которому
адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения, заключенного иным лицом;
- лицо, которому
адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно либо по назначению органа
дознания, органа предварительного следствия или суда;
ч.2 При решении
вопроса, связанного с сохранением адвокатской тайны,
под доверителем понимается любое лицо,
доверившее адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической
помощи.
Можно сослаться на положения п.п.1, п.2, ч.4 ФЗ «Об
адвокатуре» не только позволяющими, но, даже запрещающими адвокату принимать
поручение, если адвокат имеет самостоятельный
интерес по предмету соглашения с доверителем, отличный от интересов данного лица.
Но, отказ адвоката принять
поручение от «потенциального» доверителя образует другой предмет спора, о
котором Совет АП Москвы решений не принимал.
Завершая наш экскурс в правовую природу правоотношений
адвоката и доверителя, приходим к очевидным выводам, основанным не только на объективном
толковании норм Кодекса профессиональной этики адвоката и не только на положениях
ФЗ «Об адвокатуре», но, также, сообразно требованиям разумности и
справедливости правоприменения:
Михаил Ефремов не
являлся доверителем адвоката Александра Добровинского. Поэтому, у адвоката
Добровинского не возникло никаких обязательств перед Михаилом Ефремовым, в том
числе, - обязательства не разглашать адвокатскую тайну. Которая, в данном
случае, не возникла, как результат контакта
адвоката с доверителем, в ходе которого доверитель сообщает адвокату сведения личного характера, не подлежащие
разглашению без согласия доверителя.
Отдельно дадим разъяснения относительно дефиниции,
содержащейся в п.п.1, ч.5, ст.6 КПЭА, а именно, - «факт обращения к адвокату».
Члены Совета АП Москвы продемонстрировали известную логическую
(софистическую) уловку – подмену тезиса посредством расширительного толкования
правового предписания. Хотя, должны знать, что расширение смысла правовой нормы
допустимо только в том случае, если это может быть истолковано в пользу лица,
которому предъявлены претензии на основании этой правовой нормы.
Толкование норм права должно подчиняться принципу
системности, когда, кодифицированные правовые нормы (КПЭА) не могут применяться
с образованием юридических коллизий. Поэтому, если в п.п.1, ч.1, ст.6.1 КПЭА
дано понятие термина «доверитель» через наличие «соглашения об оказании
юридической помощи», то, под «фактом обращения к адвокату» должно пониматься наличие
такого обращения. Не намерение лица и не его предложение адвокату встретиться,
а факт такой встречи. Более того, даже этого недостаточно. Необходимо, чтобы
это лицо, которое становится «доверителем», сообщило адвокату конкретные
сведения или информацию, в связи с чем это лицо вынуждено обращаться к адвокату
именно за юридической помощью! То есть, обращение к адвокату связано с его
профессиональной деятельностью!!!
Однако, ничего этого не было. Александр
Добровинский ни с кем не встречался, ни с кем не общался и не обсуждал
возможность своего, как адвоката, профессионального участия в уголовном деле
Ефремова в его (Михаила Ефремова) интересах. Таким образом, вопреки
некомпетентным домыслам членов квалификационной комиссии и Совета АП Москвы, в
действиях адвоката Александра Добровинского не было разглашения адвокатской
тайны из-за ОТСУТСТВИЯ И НЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТАКОВОЙ!
Вот почему я расценил это Решение Совета АП, как «безграмотное»
и предвзятое, опозорившее органы управления адвокатурой Москвы.
В начале нашего разговора я предупредил, что не могу «рассказать»
обо всех нюансах подготовленной мной рецензии на обсуждаемое Решение Совета АП
Москвы о лишении Александра Андреевича Добровинского статуса адвоката. Ведь ему
ещё предстоит судебное разбирательство по иску к Адвокатской палате. Вместе с тем, представители Адвокатской
палаты имеют возможность «одуматься» и заключить с Александром Добровинским
мировое соглашение, не дожидаясь решения суда.
Начиная наш разговор, я пообещал привести примеры из
реальных судебных процессов и выполняю это обещание.
Одним из оснований прекращения статуса
адвоката является нарушение адвокатом норм Кодекса профессиональной этики
адвоката (п. 1 ч. 2 ст. 17 ФЗ «Об адвокатуре»). Наиболее распространенным нарушением
такого рода суды признают невыполнение адвокатом требований п.2, ст.5 КПЭА, что адвокат должен избегать действий (бездействия),
направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре. Таковыми в судебных
решениях признаны:
- заключение договора об оказании
квалификационной юридической помощи неопределенному кругу лиц с лицом,
являющимся не имеющим полномочий, посредником между адвокатом и
«заинтересованными лицами» (апелляционное определение Санкт-Петербургского
городского суда от 6 октября 2015 г. № 33-15260/2015); Соответственно, если к адвокату обратился «некто»,
якобы в интересах третьего лица, не имея таких полномочий, то, такое обращение «некоего
лица» не является обращением «доверителя» к адвокату.
Серьезным нарушением Кодекса профессиональной
этики адвоката суды признают неисполнение обязанности по хранению адвокатской
тайны, которой признаются любые сведения, связанные с
оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю,
а начальным моментом возникновения обязанности адвоката сохранять тайну суды
признают получение информации во время обсуждения вопроса о возможности
ведения дела, то есть до принятия поручения на ведение дела и до заключения
соглашения, но, во время передачи адвокату и получения адвокатом такой информации.
Суды признают, что такое нарушение может
являться основанием для прекращения статуса адвоката. В то же время, когда информация могла быть
получена лицом, имеющим статус адвоката, из других источников, при этом не установлено,
что эти сведения могли быть получены только в связи с оказанием юридической
помощи, факт разглашения адвокатской тайны не может считаться установленным и
быть положенным в основу решения о применении к адвокату мер дисциплинарной ответственности (апелляционное определение Московского городского суда от
4 мая 2012 г. по делу № 11-4537).
Нарушения подобного рода, как правило,
становятся основанием для прекращения статуса адвоката. В то же время, в
случаях, когда совершенный проступок не предполагает прекращение статуса
адвоката в качестве единственно возможной санкции за его совершение, при
применении мер дисциплинарной ответственности должна учитываться тяжесть
совершенного проступка, как того требует пункт 4 статьи 18 Кодекса
профессиональной этики адвоката.
Право выбора конкретного вида
дисциплинарной ответственности принадлежит органу, осуществляющему
дисциплинарное производство (апелляционное определение Курского областного суда
от 4 декабря 2014 г. по делу № 33-3237-2014г., апелляционное определение
Тверского областного суда от 24 июля 2014 г. по делу № 33-2232, апелляционное
определение Владимирского областного суда от 30 августа 2012 г. по делу №
33-2625/2012).
Суд не вправе вмешиваться в
данную деятельность и предопределять вид дисциплинарной ответственности,
подлежащей применению в отношении конкретного адвоката, за совершение
конкретного дисциплинарного проступка, за исключением случаев, когда имеет
место несоразмерность тяжести проступка дисциплинарному наказанию, ввиду его
чрезмерной суровости (апелляционное определение Челябинского областного суда от
9 сентября 2014 г. по делу № 11-9450/2014).
Решение Совета Палаты о прекращении
полномочий адвоката может быть признано незаконным в судебном порядке по
различным основаниям:
- если избранная мера
ответственности не соответствовала тяжести совершенного проступка,
например, Советом Палаты не указаны конкретные обстоятельства,
свидетельствующие о тяжести совершенного проступка, соразмерности его
назначенному наказанию, а также причины, по которым адвокату не представилось
возможным назначить наказание в виде замечания либо предупреждения
(апелляционное определение Суда Ненецкого автономного округа от 16 октября 2012
г. по делу № 33-148/2012г);
- допущено неправильное применение
положений Кодекса профессиональной этики адвоката (апелляционное определение
Свердловского областного суда от 2 сентября 2015 г. по делу № 33-12821/2015);
В случае с Александром Андреевичем Добровинским Адвокатская
палата Москвы создала правовой прецедент, о котором будут помнить многие годы, не
как о случайной ошибке по недосмотру, а как о преднамеренной подгонке норм Кодекса
профессиональной этики адвоката, чтобы угодить сторонней злой воле. Единственным
выходом из этого позора органов управления АП Москвы вижу только добровольное
сложение полномочий всеми «подписантами» заключения квалификационной комиссии и
Решения Адвокатской палаты города Москвы о лишении Александра Добровинского
статуса адвоката.
Это моё личное мнение, с которым единогласно согласились
адвокаты и юристы, принимающие участие в деятельности нашего Консультативно-методического
Центра.
Комментариев нет:
Отправить комментарий